Немезида белая

На донышке распластался сморщенный пакетик.

— В самый разгар альбиносовского гамбита прогремела «гретельская бойня», — продолжил я. — Подконтрольные Харыбину СМИ сделали из меня рок-звезду и героя города, а сам глава вмешался в работу Следственного комитета, требуя убрать ногу с моего хвоста.

— Почему СК интересовался тобой? — спросила Видана, и тон ее был другим — совсем не тем, что прежде.

Я хмыкнул, нервозно теребя кружку.

— А ты думаешь, с теми сектантами разобрался архангел Михаил? Спустился с небес, махнул карающим мечом и упорхнул обратно? Нет, сестренка, пришлось мне руки замарать, чтобы детишки вернулись по домам.

Ты же только что прочла, как всё было на самом деле! Я оказался с ног до головы покрыт уликами. При большом желании следаки могли вывернуть ситуацию таким образом, будто я вломился на очередное занятие в школе «Гретель», порешил преподов и собирался казнить учеников.

Дана сжала губы в тонкую, едва различимую полоску. Возможно, она принимала решение, как относиться к моей персоне в дальнейшем.

— Разумеется, мэр покровительствовал мне не просто так. На тот момент друг Альбиноса уже подкинул Харыбину флешку с компрометирующими материалами. Так что в обмен на свои… любезности мэр попросил отыскать шантажистов. Естественно, у меня не было иного выбора, кроме как заключить сделку с ним и с Чжао. Я пошел по следу, и флешка привела в арт-галерею. Там я подвергся нападению со стороны нового протеже Николая Сора. Завязалась перестрелка. В горячке я положил обоих. Такие дела.

Я закончил рассказ, и в комнате воцарилась тишина.

Видана смотрела на меня как на предателя ее идеалов. Блип просто глазел в пол.

— Так, выходит, — заговорила Дана, — ни Чжао, ни триада не причастны к убийству друзей Альбиноса?

— Формально Чжао со своими головорезами отмечался на месте преступления: он пришел на случай, если отыщется видеокомпромат на других важных лиц города.

— Но ведь стрелял-то ты.

Простая, сказанная тихим голосом фраза сильно резанула по сердцу, пробив броню из цинизма и иронии.

— Знаешь, сестренка… Иногда, чтобы побеждать монстров, в некоторой степени самому нужно стать монстром. И когда две силы окажутся равны, определяющее значение будет иметь то, какую сторону каждая из них занимает. Я — на стороне добра.

— Ты был на стороне мэра и предводителя триады, — безапелляционно обрубила Дана.

— Я разгребал последствия добрых дел. Как мог. Уж прости, если это не укладывается в плоскость твоего морального компаса.

Видана опустила голову.