Немезида белая

Круглов наблюдает, как лицо начальника начинает вытягиваться, а в глазах постепенно вновь возгорается огонек непокорства и противоборства. Оно и понятно: пришелец, кем бы он, черт его дери, ни был, на полном серьезе предлагает отказаться от проекта, над которым вся их фирма билась в общей сложности почти пять лет! Просто так, без всяких преференций, задарма.

Зная нрав начальника, Михаил Максимович готовится к тому, что должно произойти следом, — к атомному взрыву, эмоциональному цунами, матерным крикам на максимальной громкости.

Этим двоим повезет, если босс просто выставит их за дверь, — а ведь он и по морде съездить может!

Но случается совсем уж бесовское дело: гость щелкает пальцами, и словно по щучьему велению начальник расцветает так, словно ему предложили гениальнейшую идею на свете.

— Да, точно, — радостно кивает он. — Как же мне самому такое не пришло в голову?

— Не благодарите, — довольно улыбаясь, говорит блондин. — Еще нужно будет внести кое-какие новшества в архитектуру здания, но это не критично.

— Я немедленно займусь всеми корректировками! А на чье имя переписать стройку? На ваше?

— Нет-нет, что вы! — блондин поднимается с кресла, одергивает белоснежное пальто. — На примете есть более подходящая кандидатура. — И размашистым жестом указывает на Круглова.

Тут Михаил Максимович окончательно теряет и дар речи, и понимание происходящего. Последняя пара минут совершенно не укладывается в парадигму его закоснелого восприятия.

Он чувствует, как прирастает к земле, а чудовищная усталость, которая с самого утра… Эй, постойте-ка! Куда подевалась тягучая тоска, кандалами следовавшая за Кругловым последние месяцы?

— Знаете, — говорит начальник, — а ведь это — занимательное кадровое решение.

Я и сам давненько наблюдаю в Михал Максимыче исключительный потенциал.

— Рад, что вы согласились со мной, — отвечает Белый Человек, более не глядя на руководителя фирмы.

Блондин медленно пересекает кабинет, кладет бледные руки на плечи Круглову и, глядя тому прямо в глаза, проникновенным голосом спрашивает:

— Ну что, бухгалтер, к повышению готов?

Пока Михаил Максимович не знает, что сказать, и издает лишь сдавленный писк, который может означать всё что угодно.

Он не понимает происходящего, не понимает целей Белого Человека, да и не может их понять — хотя бы в силу чересчур узкого кругозора. Но одно Круглов знает точно: впервые за очень, очень, очень долгий период он ощущает непривычный, но необходимый, как кислород на дне озера, прилив сил.

Он оживает.