Немезида белая

Звонко блямкает стальная рамка на ручке двери. Голос жены:

— Господи, Миш! Когда ты уже починишь эту хреновину, а?! Целый месяц талдычу тебе. Чем вонять на весь дом — лучше б дело сделал!

Круглов досадливо поджимает губы, стискивает туалетную бумагу с кусочками пепла. Всё, конец медитации. Утро необратимо испорчено.

Мужчина встает с унитаза, поднимает крышку, смывает окурок вместе с бумагой. Затем открывает шкафчик с принадлежностями, выхватывает тюбик суперклея и распахивает дверь — слишком быстро.

— Ай! Больно же.

— Отойди, — бурчит Круглов.

— Ты чего бесишься-то?

На супругу мужчина старается не смотреть — настолько сильно раздражают ее нечесаные волосы, ее домашний халат. Каналья, махровой тряпке столько же лет, сколько их скисшему браку, а это — много, очень много, столько не живут.

Круглов склоняется над ручкой двери в спальню, оценивает масштаб ужасной трагедии, унесшей в слив его спасительную пятиминутку. Последний винт, фиксировавший простенькую декоративную накладку, слетел, и теперь металлический ободок, повисший на ручке, позвякивает при малейших манипуляциях с дверью.

Это раздражает Круглова не меньше, чем его достопочтенную вторую половину, но он постоянно откладывает починку до лучших времен, всякий раз испытывая непередаваемую апатию перед лицом любого мало-мальски трудозатратного дела.

Мужчина отвинчивает крышку тюбика, от души наполняет суперклеем пазы во внутренней части накладки, после чего прижимает ее к крепежной шайбе.

— Всё?! — интересуется Круглов, завинчивая тюбик. — Довольна?

— Так я и сама могла, — разочарованно гнусавит супруга.

— Тогда бы взяла — и сделала! — Круглов сует ей суперклей. — На, убери в шкаф и дай мне переодеться.

Жена забирает тюбик, искренне недоумевая, отчего муж снова раздражен, — как и почти всякое утро на протяжении последнего года, — и выходит из комнаты.

Круглов захлопывает дверь, вздыхает. Утро испорчено. А ведь впереди еще целый тоскливый день, похожий на сотни предыдущих и не наполненный ничем.

Мужчина стягивает любимую футболку, шорты, влезает в неясного цвета рубашку, серый костюм, неотъемлемым атрибутом которого стал ненавязчивый, но уже неистребимый запах пота. Напяливает на нос очки, смотрится в зеркало.