Мы однажды взлетим

Тот был человеком, но это не помешало им засидеться до утра – Дани, проснувшийся попить воды, как раз увидел, как Седрик скользнул на свою половину номера. На следующие два дня это так и осталось единственным случаем, когда они пересеклись. Николь и Дани гуляли по городу до позднего вечера, а к их возвращению Седрик успел отоспаться и снова пропасть в «темном» баре гостиницы– законы Франции обязывали обустраивать в общественных местах хотя бы одно помещение, недоступное для солнечного света. На следующий день Николь и Дани опять же проснулись, когда Седрик уже спал, и вернулись в номер, когда он уже ушел.

Правда, их ждала записка, напоминавшая, что завтра они отправятся обратно, с уже традиционным «увидимся на закате».

Седрик, как мог, старался беречь силы своих гостей – в Ниццу он гнал почти на пределе скорости маленького «Пежо». Обратно, несомненно, он тоже постарается доехать как можно быстрее. Но все же это ночная дорога, и перед выездом стоило отдохнуть. Николь никогда не любила лихорадочную беготню по достопримечательностям в попытках втиснуть максимум пунктов культурной программы в минимум времени, а Дани достаточно носился бешеной шутихой для своих репортажей, чтобы не иметь никакого желания заниматься этим еще и на отдыхе.

Так что они неспешно дошли до ближайшего симпатичного кафе, посидели на набережной, любуясь морем, и вернулись в номер разбирать фотографии и обсуждать, чем заняться в оставшиеся дни поездки. А тем временем солнце стало клониться к закату, и из спальни появился Седрик.

- А утром ты тоже дожидаешься солнца? – поинтересовался Дани. Седрик покачал головой:

- Никогда. Рассвет сильнее заката, опасно. Хорошо, что ночи еще относительно долгие, но я не стану задерживаться. Идем.

Странное дело – Николь не чувствовала себя уставшей, но в машине стала задремывать. Понятно, что Седрику заснуть за рулем не грозило, но, в конце концов, клевать носом на переднем сиденье просто невежливо. И все же Николь не могла ничего с собой поделать. Под неизменного Азнавура ей даже начал сниться сон, что-то про улочки Монмартра, который она очень любила, про сирень и невесть откуда взявшееся, потому что в песне его не было, кабаре.

Но внезапно Седрик ударил по тормозам, тихо ругнувшись почему-то по-итальянски, а Дани с заднего сиденья дополнил на чистом русском. Николь встряхнулась и открыла глаза.

На дороге собрался затор – небольшой, всего пара машин, все-таки ночь. Но деваться из него было некуда, пока не устранят его причину.