Мы однажды взлетим

Впрочем, там было все равно, день или ночь за окном – плотные фиолетовые шторы не пропускали свет снаружи. Седрик уже успел рассказать в переписке, что в его доме есть «темная» и «светлая» часть. «Светлыми» были комнаты для гостей и кухня, «темной» - вот эта гостиная и его собственная спальня с отдельным входом.

- Вы как раз вовремя! – в тихом голосе звучало нетерпение. – Вы хорошо провели день?

- Замечательно, - ответила за двоих Николь. – Седрик, ты из-за нас поднялся так рано?

- Нет. Идемте, я хочу показать вам мой маленький секрет.

Седрик открыл узкую дверь, больше похожую на дверцу шкафа, и повел их по крутой лестнице куда-то вверх. Николь вспомнила – вроде бы с одной стороны дома есть небольшая башенка… Седрик шел впереди, время от времени предупреждая о низком потолке – он сам или Николь в основном проходили без проблем, а вот Дани приходилось пригибаться.

- Смотрите! – Седрик театральным жестом взмахнул рукой перед собой и неслышно скользнул в сторону.

Они стояли в маленькой комнате, где не было ничего, кроме круглого окна на одной из стен.

И в этом окне пылал закат, окрасив противоположную стену во все оттенки алого и оранжевого.

- Правда, это великолепно? – прошелестел тихий голос. – Я прихожу сюда каждый вечер.

- Седрик, но ведь солнце…

- Я старый вампир, - он улыбнулся, продемонстрировав клыки. – Старый и очень сильный. Я набрал много сил еще во времена Салона, а еще война… обе. Я хорошо повеселился тогда.

На мгновение фиалковые глаза блеснули сталью. Николь прекрасно знала, что Седрик имеет в виду, говоря «хорошо повеселился».

- И поэтому, - продолжал он, - я могу немного видеть солнце. Вот так, на закате. Как человек может тронуть огонь и не обжечься. Тронуть нож и не порезаться. Это моя игра. Мой маленький секрет.

Алый и оранжевый сменялись розовым и лиловым. Седрик не сводил взгляда с закатных отсветов.

- Я как Маленький принц, - теперь его улыбка была немного грустной. – Из сказки, которую написал тот летчик.

- Сент-Экзюпери, - подсказала Николь.

- Да… - рассеянно кивнул Седрик.

– Он передвигал стул и все время смотрел на закаты. Я не скучаю по солнцу – я почти не видел его в парижской мансарде. Только вечером закатный свет бил прямо в мое окно. И здесь я сделал специальную комнату, чтобы смотреть на закат, а самому оставаться в тени. Теперь все закаты Прованса мои. Даже не надо передвигать стул.

Он надолго замолчал, глядя, как меняются оттенки в окне. Потом осторожно тронул Николь за руку.

- Николь, - сказал он.