Мы однажды взлетим

Вот же чушь выдумали, что вампиры не способны отдавать, только тянут у других! Ну да, напрямую с них особо ничего не получишь, если сам не такой же, но ведь есть песни Арни, картины другого ее французского приятеля Седрика, да мало ли что еще! Николь почти физически чувствовала, как ее наполняет сила и за спиной расправляются крылья. Полупрозрачные и почти невидимые. Как жаль, что этого так мало… Музыка позволяла чувствовать себя живой, но полноценно взлететь – лучше об этом и не думать.

- Добр-рый вечер-р! – крикнул Жан-Лу.

Русское «р» он осваивал очень долго и был невероятно горд, когда наконец освоил. Сейчас его акцент слышали только специалисты вроде Николь или обладатели очень тонкого музыкального слуха.

- Ар-ни! Ар-ни!

- Я рад, что вы помните, как меня зовут, - в зале засмеялись. – А помните ли вы, как зовут самого романтического вашего поэта?

- Пушкин! Лермонтов! Гумилев! – посыпались варианты. Из задних рядов кто-то особо начитанный или только что проходивший это в школе крикнул: - Жуковский!

- Верно! – Жан-Лу безошибочно указал на счастливого фаната.

– И следующая песня будет на его стихи. «Три песни»!

Может быть, и не лучшая баллада Жуковского, но Жана-Лу в свое время она очаровала. Правда, он напрочь вынес мозг Николь, выясняя, почему «в лесе», а не «в лесу», почему песня «сложенА» и вообще при чем здесь скальд и откуда у него арфа. В конце концов Николь взвыла, что она вообще по другой области литературы и по другой эпохе, а кто будет доставать, тому она Ломоносова подсунет.

Жан-Лу впечатлился и отстал. Во всяком случае, музыку он написал потрясающую, а что баллада не лучшая – зато и не слишком длинная, а то от истории Смальгольмского барона в переложении на музыку умрет даже заезжий эльф. Хотя Жан-Лу уже носился с идеей все-таки сделать длиннющую и мрачную балладу. Как раз в его стиле будет.

- «Три песни я знаю: в одной старина, тобою, могучий, забыта она…» - голос Арни набирал все более зловещие оттенки под таинственный перебор гитары. – «Ты сам ее в лесе дремучем сложил.

Та песня…»

- «Отца моего ты убил!» - крикнул все тот же знаток Жуковского. Жан-Лу улыбнулся во все клыки и поманил его к себе. Публика немного расступилась, подросток в очках, сияя улыбкой, пробрался к сцене. «Сожрет», - громко констатировал охранник под балконом. Жан-Лу покосился в его сторону и перешел к следующему куплету.

- «Пою ее ранней и поздней порой, и песня та…»

- «Бейся, убийца, со мной!»

Жан-Лу от души хлопнул по ладони подростка.