Мы однажды взлетим

Николь заснула на плече Германа, все еще улыбаясь.

Они проснулись рано, еще до будильника, но чувствовали, что недолгий сон полностью восстановил силы. Герману пора было готовиться к очередному дню деловых переговоров, Николь – просто возвращаться домой. Интересно, как там Дани, где-то в эти дни вроде бы должен был вернуться. Понятно, что с ним невозможно знать точно – найдет там в Германии каких-нибудь интересных гномов и залипнет еще на пару недель, чтобы вернуться с двумя репортажами вместо одного. Все как обычно.

Герман угостил Николь кофе с пирожными, и они расстались. Его номер остался в телефоне Николь, но оба понимали, что очень вряд ли увидятся еще раз. И это тоже в чем-то было правильно – просто встретиться, провести время и разойтись. В конце концов, у каждого из них была своя жизнь до этого вечера и будет после него. Найдется еще раз время друг для друга – прекрасно. Нет – во всяком случае, вчерашний вечер прошел замечательно.

Николь шла домой пешком. Прохладное утро еще не успело стать жарким днем, и она улыбалась, подставив лицо ветру и напевая вполголоса отрывок из «Последнего танца».

Внезапно почти ей под ноги вылетело нечто пестрое и меховое, которое при ближайшем рассмотрении оказалось манулом Васей. Николь хотела было спросить что-нибудь шутливое про вечер, поскольку сильно подозревала, что сопровождением Кристины на концерт дело не ограничилось, но в ее мыслях раздался голос. Точнее, почти что крик.

«Колька, с Амиром беда!».

Глава 27

- Допрыгался, котяра? – то ли насмешливо, то ли сочувственно произносит вампир, глядя сверху вниз на скорчившуюся у стены фигуру.

Амир с трудом поднимает голову.

- Ты, что ли, натравил? – говорить ему настолько трудно, что разобрать слова может разве что обостренный слух вампира.

- Вот делать мне больше нечего, руки пачкать. Ну и где твой защитник на этот раз?

- Твое какое дело? Брат мне не нянька. Значит, судьба такая.

- Судьба… - вампир презрительно кривится. – У меня тоже судьба была, да пошла она куда подальше. Слушай, котяра, я ж тебе помочь хочу.

Тебя ж после такого, хоть ты сто раз оборотень, по кускам собирать, и где твоя красота теперь будет?

- А ты девчонка, что ли, что тебе моя красота покоя не дает? – на вспышке злости Амир даже чуть приподнимается, но сразу же оседает обратно. На губах выступает кровь.

- Тьфу! Я, может, просто не люблю, когда хорошее зря пропадает. Ты же даже если выживешь – знаю я вас, оборотней, живучие вы – с мордашкой-то даже пластика не поможет.