Волейбол

Крутит между пальцами, не читая, и тихо отвечает:

— Катя…

Доводка

Гусев пришёл в волейбол поздно. В таком возрасте обычно играют в любительском клубе по вечерам, но толковый тактик быстро сумел доказать, что его место в настоящем бою. Немолодым связующим и в профессиональной команде никого не удивишь – всё контролировать, быстро решать и грамотно пасовать уметь надо. А мозг обычными тренировками не накачаешь, тут или опыт за плечами огромный, или соображаловка от природы.

— Слушай, Гусев, — стягивая тайтсы, Пименов решил, что сейчас самое время вновь попытаться наладить отношения в команде, — ты кого чаешь увидеть на той стороне?

Громкий хлопок дверцы шкафчика был ему ответом.

— Никого.

— Да ну, — Пименов, кажется, обрадовался даже такому ответу, — все знают, что если никакой связи нет, то игра вообще не начнётся.

Команда в полном составе попрятала глаза, начав срочно укладывать свои вещи, излишне старательно разглаживая каждую складочку. Если бы в раздевалке оказался утюг, к нему бы наверняка выстроилась очередь. Включая тех, кто этим бытовым прибором пользовался так часто, что даже не знал, с какой стороны он нагревается. Но Гусев не был бы Гусевым, если бы его можно было так легко подловить.

— Хрень.

— То есть ты хочешь сказать, что пришёл в лигу из любви к волейболу? — Спортивный характер Пименова тоже не признавал слова «сдаться».

Щагин и Васильчиков прыснули, Якушев исподлобья уставился на Гусева, и только Михеев остался равнодушен к разговору, продолжая созерцать шнурки на своих кроссовках. С тех пор как он пробил эйс, счёт начал выравниваться, позволив им соскочить. Хотя победа, кажется, мучила его даже больше, чем сама игра. Пименов пожалел, что не взял с собой подаренный женой коньяк, но дежурная бутылка водки у него в ящике точно была.

— Из сострадания, — Гусев обернулся и карикатурно улыбнулся, обнажив безупречно белые зубы, — вы задолбали на дне турнирной таблицы висеть. Надо же было кому-то начать вас тащить.

Пименов хмыкнул. Якушев опустил глаза. Щагин с Васильчиковым вернулись к усердному укладыванию вещей. Михеев не отреагировал – шнурки не отпускали. Спорить с Гусевым было бессмысленно.