Тьма... и ее объятья

- Если вы сами говорите, что мой отец был весьма скрытен, - сказал я тихо, - то откуда вам вообще известно, что он вел какие-то таинственные работы? Сомневаюсь, что он посвятил в них хоть одного из вас!

Лючио улыбнулся и прикрыл глаза.

- У нас, Илэр, имеются свои пути получения информации. Путь столь неисповедимые для человека, что даже не имеет смысла пытаться объяснить их тебе.

- В головы, что ли, влезаете и читаете мысли? – спросил я нарочито грубо.

Я полагал, что Лючио насмешит нелепость моего предположения, но ошибся.

Тонкая улыбка не покинула его губ, но в глазах его, когда он поднял их на меня, улыбки не было.

- Чтение мыслей – слишком высокая магия, чтобы быть доступной многим, - сказал он на полном серьезе, как будто ему каждый день приходилось обсуждать тонкости магического искусства. – И слишком сложная. Есть пути гораздо более простые.

- Что ж вы не воспользуетесь этими простыми путями сейчас?

Но Лючио словно бы не слышал меня, и продолжал:

- Кроме того, сдается мне, что нам о твоем отце известно больше, чем тебе.

Ведь много лет он поддерживал с нами знакомство, а ты даже не подозревал об этом.

- Почему вы не убили его сразу, когда он только прознал про вас? – вырвалось у меня. – Ведь он мог рассказать о вашем существовании другим людям.

- Во-первых, кто бы ему поверил? Во-вторых… ах, Илэр, какие же извращенные у тебя представления о нашем сообществе. Мы не звери, чтобы убивать людей… без причины. Если можно договориться, зачем убивать?

- Не верю, что он мог с вами "договориться".

- Но ты нас совсем не знаешь, - снова заговорила женщина. Она смотрела на меня, странно щурясь, а голос ее тек медовой рекой. – Тебе, вероятно, рассказали про наши темные стороны, многократно преувеличив.

- Да и рассказывал тот, у кого имеются свои причины не любить нас… в частности, меня, - добавил Лючио.

- Позволь, я кое-что объясню ему, Лючио? – женщина поднялась с дивана. – Может быть, тогда мальчик станет посговорчивее.

Лючио кивнул и отвернулся, словно ему было неприятно смотреть на то, что последует за его позволением; остальные же мужчины все уставились на меня.

Меня охватила дрожь, я хотел бы убежать, да не знал, куда. В тишине, нарушаемой лишь треском пламени в камине, женщина медленно приближалась, не сводя с меня взгляда. Глаза ее горели ярким, нечеловеческим огнем; розовый влажный язычок раз за разом пробегал по пухлым губам. Я все пытался разглядеть ее клыки, но у меня не получалось.