Тьма... и ее объятья

Его ничуть не смущало, если я одновременно с ним садился смотреть телевизор. Он настолько погружался в работу, что полностью переставал замечать вещи, окружающие его, и бубнеж телевизора воспринимал как приятный расслабляющий фон. Во всяком случае, так он говорил мне, когда я интересовался, как у него вообще получается сосредоточиться. А поскольку отец любил работать в гостиной, здесь тоже был компьютер, соединенный сетью с другим, находящимся в кабинете. Чистой воды пижонство, но отцу так нравилось.

Еще от дверей я заметил, что и компьютер пострадал, как и остальная техника. Монитор был разбит, а системный блок раскурочен. Подойдя ближе, я понял, что он не то чтобы разломан, просто из него вытащили жесткий диск. И, надо думать, унесли с собой. Из стойки для дисков исчезли все диски до единого, даже те, на которые по определению не могла быть записана информация, кроме той, что уже имелась на них – музыка или игры. Мне подумалось, что другие два компьютера: в кабинете отца и в моей спальне, - пребывают в таком же прискорбном состоянии.

- М-да, - проговорил Кристиан, зачем-то заглядывая внутрь системника. – По-видимому, они унесли все, до чего смогли дотянуться. Дискеты, диски, "винчестер"… На чем еще твой отец хранил информацию?

Я пожал плечами. Может быть, отец пользовался "флэшками", но я этого никогда не видел.

- Были у него какие-нибудь тайники?

- Не знаю, - беспомощно ответил я.

- Жаль. Потому что теперь мы узнаем вряд ли.

- Думаешь, он что-то прятал?

- Ну разумеется. Не хранил же он важные вещи на виду. Иначе, они давно попали бы в руки его убийц. И не было бы нужды громить и его рабочий кабинет.

- Может быть, они сделали это для отвода глаз?

Кристиан на минуту задумался.

- Возможно. Хотя вряд ли. Пойдем, взглянем на другие комнаты.

Везде творилось то же самое, что и в гостиной. Самую живописную картину мы увидели в кухне, где нас встретили распахнутые дверцы навесных шкафчиков и рассыпанное вперемешку на полу их содержимое: спагетти, крупы, сахар, кофе, чай.

Прошло не менее двух минут, прежде чем я смог заставить себя ступить на первую ступеньку лестницы. На полу, у основания ее, мелом была очерчена фигура, совсем как в боевиках, обозначавшая положение лежавшего здесь тела.