Темная энергия: тихий ужас городских кварталов

Следом за ней подался и лишний звон, и гудение в голове, он вдруг ощутил, что мысли его ясны и конкретны, как кристаллы, как давно уже, если честно, не бывало. Так вот, что ты делаешь, дудочка, подумал он об инструменте ласково, как о ком-то живом.

«Три танкиста, три железных друга!» – ворвался на плато крыши, разметав гармонию, как колонну игрушечных машинок, рев Миши Дзекона.

«Да чтоб тебя пришибло!" – от всей души пожелал певцу нехорошего Степаныч. В довершение он открыл глаза и метнул яростный взгляд в сторону, где Миша находился.

– Е-пэ-рэ-сэ-тэ! – скороговоркой выдохнул Велеслав, спохватившись. Он вскочил на ноги и, как молодой, не чувствуя затруднения в коленях, в мгновение ока перемахнул на ту сторону крыши. Вовремя, чтобы увидеть, как отправленная в полет половина кирпича падает на торчащий из стены на уровне второго этажа железный кронштейн и с металлическим лязгом и звоном разбивается на куски.

– Ух ты! – удивился Миша, впрочем, довольно тихо, а потом заорал во всю глотку: – Ну, вы там! Совсем озверели!

Он запрокинул голову, чтобы высмотреть в вышине обидчика, но от слишком резкого движения не удержал равновесия и завалился на скамейку навзничь. Раскинув руки, ноги на земле, затих.

– Убил, – подумал Степаныч с оторопью и сожалением. Дзекон его достал, это правда, но убивать за это явный перебор. Не в силах оторваться от зрелища, он взирал с крыши на распростертого внизу соседа.

В это время громыхнула дверь подъезда, и на авансцену выступило новое действующее лицо. Степаныч узнал Татьяну, Мишкину жену. В цветастом, по обыкновению, халате и тапках на босу ногу. Видимо, ждала, когда муженек упоется всласть. Склонившись над мужем, она, удерживая ворот халата одной рукой, другой ухватила Мишу за губы и помотала из стороны в сторону.

– Ну ты, алкаш, чего тут разлегся? Пошли домой.

– У-у-у! – возмутился бесцеремонностью, а потом и резко воспротивился Миша. – Ты кто такая! Иди на...

Степаныч зажмурился, когда раздался звон затрещины. Ну, слава богу, жив, выдохнул он, наконец.

– Ну, Танечка, что ты на самом деле? Я просто прилег отдохнуть. Имею право. Я устал. На работе, между прочим. Был.