Темная энергия: тихий ужас городских кварталов

– Понятно, проблема, – подытожил старшина. – Тебя как звать?

– Сержант Маленький! Егор.

– Маленький, да? Ладно, Егор Маленький. Ты уже помылся? Нет? Ну, так иди, мойся. И не бойся ничего. Чего тебе бояться с такой кувалдой?

После бани, в казарме, Валентин позвал к себе в каптерку сержанта Маленького.

– Слушай, – сказал он ему. – Есть одно дело для тебя, как раз на твой размер. Не знаю, справишься ли. Но если все получится, внакладе не останешься. Помочь надо...

– Да я готов помочь, – Маленький повел плечом.

– Это как раз хорошо, что не местный. Болтать меньше будешь. Короче, есть одна женщина, – хорошая женщина, понял? Повторяю, хорошая женщина, порядочная. Но с особыми потребностями. Надо ее обслужить. Ну, этим твоим, агрегатом. Понимаешь? Как мужчина женщину. Как бабу мужик. Ну, как тебе еще объяснять? Со всем старанием и прилежанием. Но и аккуратно, понял? Осторожно. Доставить полное удовольствие и не навредить.

– Смогу, наверное, чего уж там. Конечно. А что я?

– Размером подходишь.

– А почему вы сами не это? Не тудыть?

– Сам я сейчас не могу. Мог бы, тебя бы не подряжал. Ну, что, готов?

– Готов, че...

– Только не болтай лишнего, понял? Будут спрашивать, скажешь, родственники тут объявились, у них ночевал. И я тебя сразу предупреждаю, если вдруг что услышу не то, что надо, я лично твоего дружка автогеном сдую. Нахрен. Это быстро, раз – и все.

– Да понял я, че! Я вообще не из болтливых.

– Вот и хорошо. Собирайся.

Предупредив дежурного по роте, что сержант будет ночевать у него, чтобы не искали, Валя Цыльный повел Маленького домой. Он и сам не знал, зачем все это затеял. Верней, знал зачем, но сомневался, правильно ли поступает. Правильно ли это, надо ли оно ему? А ей? Как она отнесется? Ведь она его ни о чем таком не просила. Не обиделась бы. Ну, да ладно, как бы не отнеслась, зато он точно будет знать, что сделал все, от него зависящее, чтобы ей было хорошо.

Валентина была дома, накрывала на стол, чай пить. В легком светлом платье с цветочками она на его пристрастный взгляд выглядела просто восхитительно. Старшина и слов-то таких никогда не употреблял, а тут посмотрел, и сразу – восхитительно, и никак иначе. Свет низкой лампы в желтом абажуре над столом запутывался в кудрях жены, заставляя их вспыхивать и светиться, точно ангельский нимб.