Темная энергия: тихий ужас городских кварталов

– Уже лучше, заживает. Но еще дня три-четыре надо бы потерпеть и поберечься.

– Эх, жаль, – вздохнула Валентина с грустью. – Нет, и так, конечно, здорово, но все же немного не то. Самого главного компонента недостает.

Подняв голову, Валентин посмотрел на супругу – вдоль распростертого на кровати тела.

– Ну, потерпи, – сказал он просительно. – Хотя бы два дня еще.

– Легко, – засмеялась Валентина. – Нет, правда – легко. Как оказалось, ты и так неплохо справляешься.

– Только ты это, побрейся, ладно? А то я себе все губы стер.

– Детским кремушком смажь.

– Кремушком, да. Не подмажешь, не поедешь.

– Не подлижешь...

Валентина высыпала горсть жемчуга, рассмеялась, ему показалось, с каким-то заговорщицким видом, и даже подмигнула ему. Черт его знает, Валентин почувствовал неловкость, неожиданно ощутил, как полыхнули и зачесались щеки. Отвлекая внимание от этого неконтролируемого проявления чувств, он запустил ладонь в ее интимную шевелюру. Рука, зависнув над пропастью, слегка подрагивала, как бы в раздумьях.

– Не начинай, – попросила она.

Валентин засмеялся. Отпустив волосы, он той же ладонью провел по ее бедру, от талии до колена, следуя изгибам. Голова его вновь пошла кругом, он снова засмеялся и поцеловал жену в живот.

– Так что, пострижешься? – спросил он. – У меня и машинка есть.

– Сам постриги, если хочешь, А что? Может, мне так больше понравится?

– Хорошо, хорошо, – он опять засмеялся и снова поцеловал ее в живот, на этот раз ниже, на самой границе линии волос.

– А что ты с комбатом делать думаешь? – спросила она позже.

– В смысле? Ничего не собираюсь делать.

– Я думаю, надо бы как-то с ним отношения наладить. Выправить.

– Думаешь?

– Ну, да. Ты ведь не собираешься на самом деле увольняться? Из-за этой ерунды? По мне, так нам здесь совсем неплохо живется.

– Да, пожалуй. Надо будет поговорить с ним. Если ты так хочешь.

– Хочу. Чтобы поговорил и извинился.

– И извиниться, да. Только ты мне тоже пообещай, что будешь с ним наперед построже.

– Не глупи, милый. Я держу себя в руках всегда. Почти всегда.

– Почти. Это же не то исключение?

– Нет-нет. Конечно, нет. Ты мое исключение.

Во всяком случае, никто не скажет, что я не сделал все, что мог, думал Валентин, идя вечером на службу.