Темная энергия: тихий ужас городских кварталов

– Ну-ну. Дай глянуть. Фу, ерунда какая! Крови много, а ранка небольшая. Неделя, максимум, и будешь как огурчик. Платком перемотай!

Потом он сидел во дворе на лавке возле изгороди и, не ощущая горечи табака, курил. Рану саднило, несмотря на то, что, по совету жены, поврежденную конечность он старательно перемотал чистым платком. Никакое было настроение, прямо сказать, никакое. Чего-чего, а попасть в такой переплет он никак не ожидал. И так он ушел в свои переживания, что не заметил, как к забору с наружной стороны подошел сосед.

– Кхе-кхе, – сказал тот, чтобы обратить на себя внимание. И это ему удалось, Валентин очнулся от дум и оглянулся.

– А, Василий Андреевич! Здравствуйте! Как ваше здоровье?

– Мое-то как раз ничего, – сообщил сосед вкрадчиво, жмурясь по своему обыкновению в притворном смущении. Розовенький такой, ресницы рыжие, глаза голубые. А Валентина от его осторожных слов как молнией пронзило. "«Господи! – вскричал он внутренне. – Так я же... Так мы же! Они же все слышали!» С отчетливой ясностью он вспомнил, как резко прервалось чтение за стеной, едва они с Валентиной завозились.

И что же, теперь они все знают? Лицо вспыхнуло, будто его крапивой огладили.

– Да ты не смущайся, – пролился Василий Андреевич елеем. – Дело-то молодое, с кем не бывает? Я тебе скажу, что с тем не бывает, кто над женой как следует не старается. Вот у меня сыновья старательные, а у меня их трое, так каждого по нескольку раз ремонтировать приходилось. Да я и сам, кхм, того. Бывало. Да.

Короче, вот тебе лекарство. Это целебный бальзам, его по старинному, еще прадедовскому рецепту матушка Нина сама делала. Ну, мне теперь без надобности, а тебе пригодится. Ты это, значит, намажь, где следует, да так и ходи. И через неделю, как говорится, еще сильней станешь.

И Василий Андреевич протянул Валентину тяжелый стеклянный пузырек, до половины заполненный зеленоватой мазью. Не зная, что делать, взять или отказаться, Валентин автоматически протянул руку. Пузырек оказался теплый и тяжелый.

Василий Андреевич улыбнулся и снова зажмурился.

– Вот и хорошо, – сказал он. – И дай Бог тебе здоровья. А мы за тебя помолимся.

– Спасибо! – опомнившись, прокричал удалявшемуся соседу в спину Валентин. «Как стыдно-то, – думал он при этом. – Как стыдно».

Однако, не сидеть же, сокрушаясь. Бросив окурок, он пошел в уединение и применил бальзам. Ему сразу же полегчало, резь прошла, унялась, и он подумал тогда, что в этом даже и не сомневался. Почему-то.