Темная энергия: тихий ужас городских кварталов

Дурымаров машинально зажал нитку в пальцах и побрел к выходу. Там, уже на улице, ему навстречу попалась парочка, мама с дочкой. Девочка тянула маму на рынок и тихо ныла: «Шарик, хочу шарик, хочу шарик, хочу...» Мама, не слушая, тащила ее за собой.

– Возьми, детка, – Анатоль протянул девочке воздушный шар.

– Ой, скажи дяде спасибо, – обрадовалась мама.

– Спасибо.

– Держи крепко свое счастье, чтобы не улетело.

Девчонка широко улыбнулась, отчего на душе Анатоля не то чтобы полегчало, но как бы слегка посветлело.

Зайдя в магазин по дороге, он на оставшийся еще один червонец купил бутылку коньяка. Он решил сегодня напиться, собственно, не решил, мысль эта возникла сама собой. Стало быть, была в том необходимость и, если уж на то пошло, внутренняя потребность. Кроме того, надо было что-то решать, в общем, по ситуации, а он твердо знал, что на трезвую голову такие вопросы не решаются. Так что, когда хозяйка заглянула к нему во времянку, он успел уже ополовинить бутылку коньяка и был хорошо на взводе.

– Вера! – обрадовался он ей, как солнцу в хмурый день. – Заходи! Угощаю!

– Нет, что ты! Я уже три дня не пью. И тебе не советую.

– А что так?

– А вот так!

– Хорошо! Тогда, давай это!

– Что еще за это?

– Ну, что ты тогда хотела? Перепихнуться.

– Ты что, совсем дурак? Я тебя на десять лет старше.

– Ну, и что такого? Значит, ничего не потеряешь, только выиграешь.

– Перепихнуться, знаешь, оно никогда не лишнее, особенно бабе в моем возрасте, только как я потом Нинке твоей в глаза смотреть буду?

– Нинке? А где ты видишь Нинку? Нету ее! И, наверное, уже не будет!

– Почему не будет? Будет.

Анатоль схватил сложенный пополам зеленоватый листок. Мелькнула мысль, а не многовато ли для одного дня записок с прогнозом на будущее? На наклеенных на бланке телеграфных лентах прочитал: «Поздравляю, я беременна, приезжаю, встречай. Нина".

Дурымаров замотал головой.

– Что за телеграмма? Откуда? Уже сто лет никаких телеграмм не носят.

Вера пожала плечами.

– Принесли вот. Я расписалась. А что не надо было?

– Кто принес?

– Там!

Анатоль рывком, судорожно как-то, оглянулся, посмотрел в угол, где, как он помнил, брошенный лежал худой мешок. Мешка не было. Тогда он бросился к выходу. Он выскочил на улицу, но она в оба конца было пуста, только ветер завивал поземку.