"Осколки легенд. Том 1"

– Ну, ответить тебе на один вопрос, внучка, или уже не надо?

– Не надо, – твердо сказала Анна. – Не надо, я сама на все найду ответы. Хотя... Где мой папаша прячет ключи от оружейной?

Спустя три дня всё у того же фонтана, где началась эта история, стояла все та же троица, правда выглядела она уже не так беззаботно, да и внешний вид двух из них изменился. Теперь не только Витольд был одет в рясу послушника Академии Мудрости, но и Анна, и Юр.

– И тогда отец сказал мне, что если я настолько глупа, что полезла в усыпальницу, то немного ума мне не помешает, а лучше всего его вкладывают в голову в Академии Мудрости, – кривясь, сообщала приятелям Анна.

– Поэтому мне прямая дорога на пару лет в Ривеншталь, в женскую обитель Ордена.

– Ну, зато не замуж – сообщил Витольд, который стал за эти дни еще худее, хотя в это было трудно поверить.

– Юр, ты извини… – Анна потупилась. – Я знаю, что твой брат...

– К-как выяснилось, у м-меня больше нет б-брата, – без улыбки сказал ей Юр. – И отца т-тоже нет, они отказались от р-родства со мной, п-поскольку я имел от-тношение к твоему п-поступку, чем н-навсегда запятнал с-свою честь и ч-честь рода.

Но я н-не опечален, с-судя по всему, у м-меня и м-моей бывшей с-семьи разные п-представления о чести.

Троицу исследователей подземелий перехватили на обратной дороге, на втором уровне. Как потом стало известно, бдительный юный граф Гейнор заметил во время обхода, что дверь усыпальницы приоткрыта, и сообщил об этом своему начальнику. Ключ от некрополя имелся только у короля, которого на свой страх и риск Ван дер Мелле разбудил.

Сонный Вайлер не сразу, но вспомнил, что около него и ключей накануне вечером крутилась его дочь, и уже вскоре отряд стражников помчался по коридорам подземелья, где и обнаружил уставших молодых людей.

Скандал был страшнейший, король орал на дочь, Гейнор на брата, и все кому не лень кричали на Витольда, как на самого безответного. Впрочем, Витольду от этого было не жарко и не холодно, в отличие от его друзей, за годы учебы в Академии Мудрости он к подобному уже привык.

К вечеру следующего дня в Эйген прибыл старший граф Савойский, совершенно непонятно как узнавший о происшедшем, и публично отрекся от сына, лишив того титула, права наследования и всего остального. Не смягчило его сердце даже заступничество короля, уже отошедшего от нервной встряски, и по доброте духа пытавшегося остановить непреклонного дворянина. Юр лишился всего, что у него было, кроме принадлежности к Ордену Плачущей Богини.