Святки в Черноречье

Или пришиб.

Утром Бутылкин сшибал углы. Еле сделал растворимый кофе и чуть не спалил тосты. Вот оно как – жить одному, без женщины. Лизка-то, конечно, в подарок ждёт кольцо. Ещё подождёт. Ничего не случится, если он предложение сделает не на Новый год, а, скажем, на восьмое марта. Или на девятое мая. Или на первое июня – лето, яблони цветут, романтика…

Да что ж такое. Бутылкин резко поставил кружку, грохнув ей об стол. От писка звенело в ушах и начинало тошнить. Вспомнив какую-то древнюю рекламу, где кто-то отогревал замок машины, выплёскивая на него кипяток из кружки, Бутылкин поставил чайник и наскоро оделся.

Потом, взяв чайник и на всякий случай кружку, вышел во двор. Точно, комок так и сидел под его машиной. Кряхтя, Бутылкин ползал у машины на четвереньках, а потом почти лёг на живот и из кружки поливал снеголёд вокруг орущего котёнка, пока не получилось вытащить зверька.

Выпрямившись наконец и подождав, пока головокружение пройдёт, а разноцветные точки разбегутся, Бутылкин пошёл в подъезд.

Споткнулся обо что-то мягкое. Снизу вверх на него зелёными круглыми глазами смотрел мокрый всклокоченный котёнок.

– Ну, чего тебе ещё?! – рявкнул Бутылкин. – Давай, вали.

И поддел котёнка носком ботинка. Но тот упёрся своими тощими лапками и снова подбежал под ноги Бутылкина, заглядывая ему в глаза.

Застонав, Бутылкин наклонился, взял зверя под пузо и понёс домой. Зайдя в квартиру, быстро стащил обувь и прошёл в ванную. Минут десять гонялся за орущим комком с душевой лейкой, а после заворачивал брыкающееся чудовище в махровое полотенце, которое потом отправил в стиральную машину.

Пока тощий котёнок вылизывал шесть, торчащую клоками в разные стороны, и зализывал плешивины на подмороженных лапах, Бутылкин отварил ему сосиску, которую оставил себе на обед.

– Вот что. – Бутылкин перед тем, как отдать котёнку сосиску, присел на корточки. – Будешь новогодним подарком, понял? Поняла… Ты вообще он или она? – Бутылкин попытался заглянуть котёнку под хвост, но потом решил, что пусть Лизка сама с этим разбирается, раз подарок для неё.

– В общем, буду пока звать тебя Рыжий. Если ты – она, то будешь Валерьевна. Знаешь, почему? Это моя начальница, и у неё усы как у тебя! – Бутылкин хохотнул, но быстро сник. – Она мне отгул зажала. Если бы дала, мы бы с Лизкой к её мамаше поехали на три дня, а так тёща сама припрётся. И на целую неделю, зараза. Тут уж не отвертишься.

Вздохнув, Бутылкин отдал котёнку сосиску.