Святки в Черноречье

Наплёл коллегам, что будет отчётность проверять. Так они и поверили.

Ноги в коленях подогнулись, и глава города мягко опустился в своё новенькое кожаное кресло. Тем временем тень, достававшая макушкой аж до потолка, плавно обогнула овальный стол и застыла у полок с сувенирами. Этих секунд мэру с лихвой хватило, чтобы от души пожалеть о том, что последовал совету той бабки в жутком малиновом берете. Кто же слушает этих вечно недовольных старух. А он вот послушал. Госслужащий с двумя высшими образованиями.

– Чего изволите? – прозвучал мягкий шуршащий голос.

Кое-как совладав с ледяными мурашками, мигом окутавшими горло словно шарфом, мэр прокашлялся (это ни капельки не помогло) и прохрипел:

– Я… м-мы стлько денег потратили на украшение города… а в-вандалы…

Тень сгустилась, придвинулась к столу и стала постукивать по гладкой поверхности длинным костистым пальцем.

– Ш-шары, крыс-са, олень, л-лампы, – продолжал бессмысленно блеять мэр, пока чёрная фигура барабанила костяшками по столешнице.

Тень замерла, мэр пожалел, что не подавился, прежде чем это сказать. За ухом раздался шорох, от которого по спине струйками потёк горячий пот. Кажется, кто-то смеялся. Мэр тоже попытался выдавить улыбку.

– Лампочки, – задумчиво прошуршал голос.

– Да, и их спёрли, а они ведь для обычной сети даже не подойдут… – Голос мэра сам собой ослабел и затих.

По кабинету разносился лишь мерный стук по столешнице.

– Н-надо бы их вернуть, – еле проговорил мэр, голос переставал слушаться.

– Это можно, – кивнула тень. – Пачку.

Из сгустка темноты вытянулась тонкая бледная рука. Без кожи. Одни сероватые кости.

– Ч-что? – Мэр потихоньку начал сползать под стол.

– Сигареты, – раздражённо проговорила тень.

– Пожалуйста. – Мэр с готовностью перебросил початую пачку через стол, она тут же растворилась в чернеющем сгустке.

– И остальные, – приказала тень.

В темноту улетела пачка из верхнего ящика стола и три заначки из сейфа.

Пару секунд просидев неподвижно, мэр кое-как отлип от кресла и выпил залпом весь графин воды.

На следующий день после обеда мэр сидел у себя в кабинете и уплетал конфеты. В урне скопилась знатная куча разноцветных фантиков, но от мысли о том, чтобы закурить, желудок скручивала сильная тошнота.