Volens nolens

Во рту стало кисло, голова закружилась, а ноги стали дурацкими, непослушными и как будто чужими.

Красиво уйти не получилось.

Получилось как всё и всегда у него — жалко и нелепо. Кулем осесть на землю и кое-как отползти от места, где начиналось небо. Теперь Март лежал, положив подбородок на руки, смотрел на свистопляску волн, на водяную пыль в воздухе, на травинки, выбивающиеся из-под пальцев, на неторопливо ползущую по листку рыжую божью коровку и пытался уговорить себя встать. Или хотя бы сесть.

Получалось плохо.

За спиной завозились, зашуршала трава, а в поле зрения Марта появились свесившиеся над пропастью ноги в стареньких кроссовках и линялых джинсах.

— Не возражаешь, если я посижу рядом с тобой немножко?

Девчонка, — мысленно простонал Март. Только девчонки ему и не хватало. Как будто на всём берегу места другого не нашлось, где посидеть.

— Я часто сюда прихожу. Почти каждый день, — не дожидаясь разрешения продолжала нахалка, беспечно болтая ногами. — Тут красиво. Правда?

— Угу. Очень, — Март сглотнул, его мутило.

— А ты чего здесь? — тоненькие пальцы с обкусанными ногтями нашарили в траве несколько краснобоких камешков и теперь по одному отправляли их в пропасть.

— Лежу вот, смотрю на воду. Думаю.

Думаю, ага, как же. Созерцатель фигов. Мыслитель. Но не скажешь же ей, что пришёл топиться и сдрейфил. Жалеть будет. Или смеяться. Непонятно ещё, что хуже.

— А лёжа что, смотреть интересней?

— Конечно же, намного. Сама попробуй, — предложил Март.

Примитивная манипуляция, конечно, но висящие над обрывом ноги его порядком нервировали.

Мимо лица промелькнули кроссовки, втянулись наверх и пропали. Зашелестело. Март осторожно повернул голову. Девчонка легла на живот, подползла к краю и радостно свесилась вниз почти до пояса, широко раскинув руки.

— Ты чего творишь, психическая? Сверзишься! — заорал Март. — Отодвинься сейчас же!

— Я не боюсь! — в тонком голосе звенел восторг и ещё что-то неуловимое.

— Зато я боюсь! — Март выругался, сцапал ненормальную за свитер и со всей дури потянул назад. Откуда только силы взялись.

— И ничего бы я не упала, — гордо вскинув голову, заявила спасенная. — Когда не боишься, нельзя упасть.

— Ещё как можно, — зло процедил Март, сидя рядом с ней на тропе в паре метров от края утеса и пытаясь унять дрожь в руках. — Голова твоя дурная тощую попу перевесит и всё, привет. Лети, птичка.