Volens nolens

Васильич прослезился, ни слова не говоря достал из стола исписанный лист формата А4, закрыл окошечко с ничего не понимающим клиентом, и отправился к начальству.

— Увольняюсь! — с порога заявил сияющий паспортистка Васильич, в пару шагов пересёк кабинет и смачным шлепком припечатал к глянцевой поверхности стола принесённый с собою лист.

— Уверен? — потёр лоб начальник.

— Уверен! Я отмщён!

— Ну хорошо, раз так, давай подпишу. Рад за тебя, — и накорябал витиеватую неразборчивую загогулину в графе «Подпись начальника».

Запал Васильевич Иссяк вышел на утопающую в сумерках и запахе цветущих каштанов улицу. Можно было жить дальше

.

КРАСНЫЙ ШАР

— Слушай, Фенечек, но ты же взрослая, вроде бы, тётка... Почему ты вечно ведёшь себя так, как будто тебе пятнадцать?

— Почему-почему... Да потому, что мне так нравится. Хочу я так.

И босиком по лужам бродить, и хохотать, и дурачиться, и вести себя так, как я хочу, а не так, как остальным будет удобно (вообще — это ужасное какое-то слово — удобно). Я же не им живу?

Кать, они ведь если захотят — тоже могут вылезти из своих прижизненных деревянных макинтошей танцевать под дождём или ловить снежинки губами.

Венки плести. Целоваться по подъездам. Уйти в лес слушать ночь. Лепить снеговика и случайно сгрызть единственный захваченный из дома морковный нос. Песни петь, безбожно фальшивя, и не стесняться. Влюбляться.

Они же все, Кать, когда-то живые были.

А потом умерли — и не заметили. И так и остались бродить среди живых и возмущаться — то им дети слишком громко в салки играют, то соседи за стеной слишком часто любовью занимаются, то солнце слишком ярко светит.

Им словно завидно всем.

А я не хочу — так. Даже если завтра мне на голову кирпич прилетит — я буду знать, что я каждый день прожила так, как хотела. Как я хотела, Кать, понимаешь? Это ж про счастье, подруга. Про счастье каждый день. Не в каких-то там придуманных супер-мега свершениях и достижениях, которые могут и не случиться. Или случатся — а радости от них хватит на пару часов всего.

Это про такое обычное, человеческое, совсем простое. Оно ж и есть — самое настоящее. То, что ты потом годами будешь помнить. И лужи эти, и нос снеговичий дурацкий, и танцы неуклюжие.

-Фенечек, откуда в тебе столько дури, ты ж не пила вроде? Мы сегодня живём, сей-час. И сей-час тебе почти полтинник. Какие, нафиг, лужи? Лужи — это в перспективе цистит, артрит и больничка. У тебя голова уже даже не в облаках. Я вообще не знаю, где она у тебя.