Volens nolens

Облизывая высокие борта Забияки, она неторопливо вползала на борт, глушила привычные звуки — скрип такелажа, стук вёсел в уключинах, скупые отрывистые ругательства матросов.

Дварф, почти всю жизнь проживший под землёй, нервно сглотнул внезапно пересохшим горлом и положил ладонь на отполированную ежедневными прикосновениями рукоять топора. Машинально нашарил пальцами глубоко вырезанные в дереве и залитые серебром руны Альгиз и Тейваз. Но привычное ощущение не вернуло спокойствия. Наоборот, внутри неумолимо нарастало чувство опасности — каждый нерв дрожал, звеня и норовя вот-вот порваться, как чересчур туго натянутая струна.

Тормунд не заметил, когда вся команда успела собраться на палубе. Люди, эльфы, дварфы встали спина к спине, ощетинившись сталью.

В сером мареве промелькнула тень, похожая на длинный язык чёрного дыма. За первой тут же появилась вторая, и они зазмеились вокруг Забияки, постепенно стягивая круги. Теней становилось всё больше, они прибывали и прибывали, пока вокруг сбившихся у мачты людей не закружилась воронка, в глубине которой можно было различить распахнутые зубастые пасти, исходящие черным дымом, чешуйчатые тела — наполовину змеиные, наполовину человеческие, когтистые лапы.

В этот момент руны на навершии топора полыхнули голубым так, что стало больно глазам. Тьма на мгновение отшатнулась, а потом корабль качнулся и начал вращаться.

Тормунд почувствовал, что палуба уходит у него из-под ног, и невольно сделал шаг вперёд, чтобы сохранить равновесие.

Круг распался — длинная черная плеть тут же метнулась в прореху, хлестнула по стоявшим на палубе, выхватив двоих, и утянула их в темноту. В следующее мгновение мимо Тормунда с перекошенным в безмолвном крике лицом пробежал один из матросов и сиганул в раскручивающийся водоворот. За ним последовал второй — Тормунду показалось, что он был слеп, — в его белёсых глазах плескалось безумие.

Тени сливались.

Затрещала, ломаясь, мачта. Рухнув вниз, она одним движением смела за борт половину команды.

Тьма обрела лицо.

Оно нависло над Забиякой, кривляясь, воя и хохоча. Беззвучно. И не было ничего хуже этой тишины.

Чёрная волна перехлестнула корабль и потянула его за собой — не на дно, а прямиком в жутко раззявленную пасть. Тормунд, с ног до головы закованный в броню, взмахнул рукой и с трудом перевалился через фальшборт.