Перетворцы

Вернулась, присела рядом с лежавшей на земле. Размахнулась и влепила любительнице бросать бутылки из окон пощёчину, потом ещё одну. Когда та застонала, Кира рывком подняла её на ноги и, поддерживая под локоть, потащила вдоль дома.

У подъезда их уже ждал подвыпивший сожитель молодой мамаши. Кира молча передала бурчащему мужику ношу и пошла прочь. Его матерные реплики пролетели мимо, не оставив и следа в памяти.

Вернувшись домой, Кира ни слова не сказала сестре и тётке. Почти сразу легла в постель, но сон опять не шёл.

Пространство вокруг стало глухим и густым, как сироп. Безвкусный сироп, не обладающий даже лёгким запахом. Полупрозрачные скользящие тени, далёкое эхо – только и всего.

В сознании – почти полная пустота, только одно воспоминание сияет маяком. Горячие потоки струятся по жилам, наполняя всё внутри, проникая в каждую клеточку. Сила разливается, сознание проясняется, хочется двигаться, творить, проносятся вихри мыслей и идей. Но сейчас это всего лишь воспоминание, в настоящем конечности будто окоченели, тело лежит на кровати камнем.

И ничего не хочется, даже дышать.

Где-то вдали пульсируют белые чётки, светится буква К на одном из зерён. Живое явление в сгустившемся оглохшем мире.

Кира не сразу расслышала сопенье у кровати. С трудом разлепив веки, рассмотрела длинные светлые пряди в тусклом луче. Веки снова сомкнулись, но силуэт у кровати продолжал проступать сквозь мглу. Кира перевернулась на бок, выпрямила руку и, как молотом, ударила кулаком по склонившейся над ней фигуре.

Та рассыпалась высохшей древесиной.

Сироп сгустился и поглотил все звуки, цвета и запахи.

– Это ещё что? – Над кроватью Киры стояла Аня, уже в джинсах и джемпере. Носком тапочки она ворошила рассыпанные по полу опилки и куски трухлявого гнилого дерева.

– А на что похоже? – спросила Кира, не открывая глаз. Собственный голос слышался как из-за глухой стены.

– Откуда?

– Когда тебе надоест задавать тупые вопросы, можешь здесь прибрать. – Кира кое-как села, свесив ноги с кровати.

Её тело изменилось – стало жилистым, мышцы превратились в тугие жгуты, суставы округлились, кожа натягивалась блестящей гладкой резиной.

– Ничего себе, – пробормотала Аня, впервые за долгое время хорошо рассмотрев сестру при свете.

Кира поднялась и стала молча одеваться.

– Завтракать будешь? – откуда-то глухо спросила Аня.

– Нет. – Есть не то чтобы не хотелось, просто воспоминания о вкусах стёрлись из памяти.

Одевшись, Кира вышла из дома.