Перетворцы

Ладонь обожгло. Пальцы сами собой разжались, и горящий смятый листок упал на асфальт. Когда бумага дотлела, Кира ногой растоптала пепел.

Вечером звонила Жанна. С той ночи в клубе она не появлялась, как оказалось, подруга неудачно поела в кафе и теперь лечилась от отравления. Вместе с ней таблетки глотали ещё почти два десятка любителей пиццы. На странице скетчбука появились контуры накрытого стола, но расставленные на нём деликатесы поедали черви и крысы. Смятый листок отправился в грязь.

Когда Кира пришла домой, тётя Маша уже спала, а Аня что-то печатала на ноутбуке, сидя по-турецки на разложенном кресле-кровати.

– Как дела? – с хитрой улыбкой спросила сестра, пока Кира переодевалась.

– Не спрашивай.

– Что, опять не понравилось? – Аня откинулась на спинку кресла-кровати и закинула руки за голову.

– С чего ты взяла?

– В прошлый раз…

– В прошлый раз он был пьяным, – перебила Кира, бросая одежду на стул.

– А в этот? – улыбка Ани стала шире.

– Да, не понравилось, – признала Кира, усевшись на кровать.

От воспоминания о Гарике мутило. – Вот смотри. Подарил. Про день рождения из соцсети узнал.

Аня взяла с ладони сестры серебряную подвеску в виде сердечка.

– Ничего, симпатично.

– Пошло и банально.

– Да ладно тебе, не придирайся. – Аня вернула подвеску сестре. – Лучше, чем ничего. Послушай, а ты точно на него не воздействовала?

Кира промолчала, глядя на сердечко, посверкивающее на ладони. Ей больше не составляло труда удерживать внимание Гарика на себе, только вот никакого удовольствия это не приносило.

Куда больше нравилось расправляться с самодовольными девицами, смотревшими пренебрежительно, как бы сверху вниз. Пару часов назад две куклы посмели начать хихикать, когда увидели, как выглядела Кира, войдя в кафе. Можно подумать, они смотрелись бы лучше после беготни по кладбищу под грозой. Но насколько весело было наблюдать за тем, как они синхронно поперхнулись газировкой и заплевали модные шарфики друг дружки.

– Ты меня слушаешь? – голос Ани прервал поток воспоминаний.

– Даже если я его, скажем, привлекаю, что в этом плохого?

– Вообще-то, всё. Так нельзя.

– Вот все говорят, что нельзя, но никто ни разу не объяснил, почему.

– Воздействие на чужую волю добром обычно не заканчивается.

– Даже если человек злой, и ты просто восстанавливаешь справедливость?

– Гарик же не злой, правильно? Ты хочешь зациклить его на себе, вот и всё. Просто из прихоти.

– Дай-ка ноутбук.