Перетворцы

Теперь эти скетчи, развешанные по стенам комнаты, служили своего рода ориентиром, напоминающим, ради чего приходилось за гроши клепать вывески, рекламные буклеты и визитки.

В Петербурге Кире случилось побывать на литературном вечере одной известной писательницы, жившей в шикарном дореволюционном доме с витой лестницей, лепниной и огромными витражными окнами. Мастерица пера рассказала, что «дышала свободой», то есть существовала по собственному графику, и это никого не касалось.

Хорошо, когда есть всё, что нужно, и не надо ни перед кем отчитываться.

Когда не надо откладывать копейки, чтобы потом, когда-нибудь, может быть, попытаться воплотить мечту. Если к тому времени ещё останутся силы. И желание.

А ещё хорошо, когда соседи вменяемые.

Доминика что-то прокричала, вся компания дружно завизжала. К визгу примешался тихий монотонный стук. Тиканье. То самое, что слышалось прошлой ночью. Теперь появилось снова, но найти источник звука опять не удалось.

Во время очередного приступа продолжительного хохота за стеной Кира в раздражении ударила руками по столу.

Тут же спохватилась и прислушалась. Тётя Маша вроде бы не проснулась. Под ладонью холодел гладкий камешек.

Накануне днём тётка отправилась за продуктами, а Кира в поиске идеи для логотипа слонялась по квартире и случайно увидела одну из шкатулок, на которую почему-то раньше не обращала внимания. Тётя Маша не возражала, когда внучатая племянница лазила по шкафам и ящикам. Надо только честно в этом признаваться. О чём Кира к своему стыду в этот раз забыла.

То есть, сознательно забыла. И по-честному, никакого стыда не испытывала.

В шкатулке с Городецкой росписью хранились украшения. На дне, под бусами и брошками, обнаружились сцепленные застёжками серьги. Без всяких вычурностей, серебряные с чёрными жемчужинами, они перекатывались на ладони, тускло посвёркивая. Блики, бегущие по жемчугу, казались живыми. Сами серьги как будто пульсировали. Кира подошла к зеркалу и продела в уши серебряные дужки. Серьги ей совсем не шли – чёрный жемчуг не сочетался ни с огненно-рыжими непослушными волосами, ни с веснушчатым лицом, ни с глазами цвета «болота с кочками».

Тем не менее, серьги оказались на своём месте. Кира не смогла бы этого объяснить, но ей как будто не хватало именно этих серёжек.

Вернувшись, тётя Маша почему-то не заметила (или только сделала вид), что внучатая племянница надела её серёжки. Снимать их не хотелось, но Кира взяла себе за правило не спать в серьгах.