Перетворцы

Раздался хруст и глухой звук падения. Нечто, прихрамывая, скрылось. Сжав рукоятку ножа, Кира бросилась на Годину, та ловко увернулась, распластав перед её лицом широкие рукава мантии. Запутавшись в них, Кира упустила жрицу из вида. Рёбра пронзила боль от мощного тычка, тупой удар тут же прогнул спину.

Упав на колени, Кира выронила нож. Но его подняла Параскева. В тот момент, когда Година, размахнувшись, готовилась обрушить на Киру сверху всю свою тяжесть, сквозь все накрученные складки её чёрной мантии глубоко и основательно вошёл клинок.

Прикрыв голову, Кира застонала. На неё вылился обжигающий дождь тлеющих углей.

Рассыпавшиеся искры плавили волокна ковра, кругом стали появляться удушливо пахнущие подпалины. Кое-как, превозмогая жгучую боль и задыхаясь от дыма, Кира ладонями тушила огоньки. Часть углей попала на постель. С трудом поднявшись на ноги и выпрямившись, Кира чуть не закричала от пронзившей тело боли, но всё же стащила на пол одеяло, затоптала пламя ногами, захлопала обожжёнными ладонями огоньки на подушке.

Дым не давал вздохнуть. Кое-как, спотыкаясь, Кира бросилась к окну, чуть не упала, налетев на ползавшую по полу сестру. Рама поддалась не сразу, стекло едва не треснуло, когда Кира рывком открыла окно. От морозного воздуха стало легче.

В углу часы под покрывалом били двенадцать.

– У меня волос нет, – кашляя, просипела Аня.

Надышавшись, Кира развернулась. Сестра в футболке и шортах сидела на полу, водя измазанными сажей руками по голове.

– Дай посмотрю. – Кира плюхнулась на постель сестры, тело снова пронзили клинки боли. – Да, придётся тебе подстричься.

Длинные каштановые волосы Ани истлели почти до ушей. Кончики завились и пакостно воняли.

Бой часов отдавался тупыми ударами в голове. Мысленным приказом Кира остановила механизм.

– Давай, поднимайся. – Кира встала и помогла подняться сестре. Дым почти рассеялся. Белая простыня, скрывавшая треснувшее зеркало, зияла обугленными дырами.

– Что тут у вас творится, – отплёвываясь, тётя Маша размахивала мокрым полотенцем. – Пустила племянниц пожить, надо же.

Затрещал дверной звонок. Кто-то, не переставая, давил на кнопку. Тётя Маша, продолжая бубнить, пошла открывать.

– Кажется, я знаю, кто пришёл. – Кира потёрла лоб.