Хрящехмыл

Демьян последовал было за ним, но чья-то рука мягко опустилась на плечо, останавливая старика.

— Демьян Григор… Простите, все никак не привыкну. Вы мне в отцы годитесь, а я фамильярничаю, — Варженевский глупо хихикнул. — А чего вы на ночь глядя по лестницам скачете?

Старик, скрипнув зубами, развернулся к прилипчивому главврачу. Тот охнул и прижал ладонь к губам.

— Охохонюшки, я-то думал, Анна Павловна преувеличивает… Нешто катаракта? Или… Подождите, может, роговица повреждена? А, впрочем, что это я? Окулист приедет — разберется.

Вы скажите, милейший, может, вам пока таблеточки от давления или укольчик, чтоб спалось лучше? Все что угодно...

— Знаете… — Демьян с сожалением взглянул на перила — клубка и след простыл. — Мне б костыль. Усе ж, трость, это, ведомо, не тое… Железный, коли можно.

— Не знаю, как насчет железного, а вот алюминиевых у нас в достатке. Тросточку я тогда заберу?

— Не чапай. Память это, — тут Демьян был не совсем честен. Помнить такое не очень хотелось.

— Как скажете, тут вот у нас, в кладовой…

Повезло — костыль оказался легкий, трубчатый.

В самый раз. А что алюминиевый — то не беда. Твари с той стороны Смородины никакой металл не любят, кроме разве что золота.

— Так вам сподручнее будет. Может, вас проводить в нумер-то? Алеша! — дюжий санитар тут же вынырнул словно из ниоткуда. — Проводишь пациента?

— Дякую, я ужо как-нибудь сам… Лучше вон, подышать выйду, костыль опробую заодно.

— Не простудитесь! — заботливо напутствовал Варженевский.

Демьян вышел на широкое крыльцо, вдохнул влажный лесной воздух. Точно так же пахло в бесконечных родных болотах, где он петлял, путая следы, заманивал немцев в топи, а там натравливал на фашистов оголодавших и озлобленных лесных божеств, что остались без подношений, когда полыхали деревни. «Ведь не боялся же тогда! И сейчас трястись неча!» — настраивал себя Демьян. Куда там! Это покуда он молодой да горячий был, мог и гыргалицу скрутить, и с мавкой до утра в озере плавать, и упырю сердце вынуть, а теперь… Нога не гнется, рука как деревянная, глаз не видит…

С тяжелым вздохом старик окинул взглядом кромку рощи, над которой еще полыхало зарево погибающего заката.

Едва не наступил на табличку «По газонам не ходить», нагнулся, кряхтя, сорвал цветочек клевера и спрятал в нагрудный карман.

Ни главврача, ни санитара в коридоре уже не было. Воровато оглянувшись, Демьян спустился в подвал — бурая линия крови на ступеньках вела именно туда.