Проводник кошмаров

В какой момент образцы из снов стали отвечать на его вопросы, обращаться к нему, пророчить события грядущих дней. Порой он листал дневник и отчаянно пытался вспомнить, когда же он писал всё это. Если бы не почерк, он усомнился бы в своём авторстве с первых же незнакомых страниц.

Сны и записи смешались в калейдоскоп ужаса, и самое страшное было в том, что они нередко раскрывали ему события реального мира, о которых он знать не мог или которые ещё должны были произойти.

Когда он показал часть записей Лэнг, психолог была в восторге, словно и не замечала маску ужаса, застывшую на его лице.

- Удивительно, - говорила она. – Ты должен… ты просто обязан поделиться этим с группой. Твой опыт уникален.

Глаза её, обычно холодные, блестели от болезненного, нездорового возбуждения, словно мучившие Милоша кошмары её только вдохновляли.

Он отнекивался. Да и нельзя было показывать этот дневник посторонним, ведь присутствие злой неумолимой воли наполняло его не только абстрактными страхами, но и откровениями. О самом Милоше, о корпорате Джероме и его несчастной подопытной, об источнике её сил и тех сделках, что стояли за всем этим ужасом.

Чужим нельзя было об этом знать, как и мисс Лэнг, чьи расспросы становились всё более назойливыми. Возможно, стоило отказаться от терапии и покинуть группу, но Милош не находил сил. Это был его последний узкий мостик между реальностью и сном, там понимали и поддерживали, в отличие от хладнокровных корпоративных акул, видевших в нём не более чем инструмент. В этом он не сомневался, ведь Кошмар поведал ему все грязные тайны без утайки.

Более того, Кошмар, как и Милош, был пленник, раб Джерома и его корпоративных боссов. Да, природа его была противна всему человеческому, и Милош страдал каждый раз, когда погружался в пурпурную дымку тёмных сновидений. Но разве можно винить огонь за то, что он обжигает? Повинна рука, держащая пылающую головню! Кошмар жаждал свободы, как и сам Милош, и хоть он был бессловесен, его посыл был очевиден: «освободи меня». И он указывал путь.

Он просидел с дневником до поздней ночи, время от времени засыпая, и на этой границе между сном и бодрствованием ему начало казаться, что проявления Кошмара капля за каплей просачиваются в реальный мир. Едва слышный шёпот, тяжёлые шаги, движение теней на грани восприятия и беспокойство, источник которого постоянно ускользает от самого пристального взгляда, но никогда не исчезает полностью.