Братья крови

Я замолчал, внимательно посмотрел на коллекционера. Он невозмутимо выдержал взгляд и даже не моргнул.

— Откуда вам привезли это меч, Валентин Валентинович?

На миг добродушное лицо миллионера закаменело, но он очень быстро справился с собой.

— Имеет ли это значение, Анджей?

— Что вы! Ни малейшего! Всего-навсего праздное любопытство. — Наверное, мне нужно быть с ним осторожнее. Вряд ли он захочет приглашать меня, если заподозрит в шпионаже. А доход консультации и экспертные оценки приносят больше, чем проценты с банковского счета в Цюрихе.

— Хочу поздравить вас с отличным приобретением. Несомненно, карабчиевский меч станет жемчужиной вашей коллекции. Он сохранился гораздо лучше рязанского и киевского. Например, у последнего утрачено навершие-противовес, а ваш почти в идеальном состоянии.

— Благодарю вас, Анджей, — Валентин Валентинович просиял, потер ладонь о ладонь. — А что скажете о втором... о второй...

Осторожно вернув на место меч, я взял в руки саблю, покоившуюся на белом полотне. Довольно сносно сохранившиеся ножны сразу навели на мысль об относительной «молодости» оружия.

Рукоять — «орлиная голова». Почти все ясно с первого взгляда. Но все же я вытащил клинок и тщательно осмотрел его. Проверил баланс, кривизну, длину елмани и заточку.

Наверное, на моем лице отразилось слегка снисходительное выражение. Коллекционер занервничал.

— Что-то не так?

— Да все так, Валентин Валентинович. Карабела. У вас таких штук пять или шесть.

— Польская сабля?

— Именно. В свое время в Речи Посполитой их наделали немало.

Что ж это за шляхтич без сабли?

— А позолота?

— Ну, позолота... — я быстро прикоснулся к поблескивавшей крестовине — где золото, там и серебра жди. — Позолота может свидетельствовать, что она некогда принадлежала магнату побогаче прочих. Вот гляньте только — здесь когда-то были вставлены самоцветы. — Я указал на маленькие отверстия вдоль крестовины. — Сталь по всей видимости золингеновская. Поэтому я датирую ее концом семнадцатого или началом восемнадцатого века. Хотя, я бы посоветовал проконсультироваться со специалистом по стали.

Возможно, даже сделать анализ, чтобы быть уверенным.

— Выходит, меня обманули? — Он выглядел расстроенным, но я знал, как у людей его круга наказывают за обман, и заранее пожалел незнакомого мне черного археолога. Впрочем, какое мне дело до смертных? Кажется, становлюсь слишком мягким. Нельзя позволять себе чересчур уж увлекаться воспоминаниями о молодости.

— Почему же сразу обманули? Отличная сабля.