Голос

В другой день Егор бы решил, что Диман заливает, вешает лапшу на уши…

Но сегодня на пути в школу он и сам слышал необычный голос, то ли плакавший, то ли певший, что доносился прямо с небес, и видел окаменевших людей - ту же техничку около столовой, женщину в белой дубленке или дворника с ломом.

- Мы Смирнову даже за косички дергали, и сильно, да без толку, - продолжал шептать Диман. – Павленко хотел к директору бежать, как они это, типа как бы «оттаяли».

- Я тоже кое-что видел, - сказал Егор.

Но тут их прервали.

- О чем шепчемся, молодые люди? – спросила Лидия Николаевна, и это был уже ее обычный голос, властный и громкий, привыкший отдавать приказы и наводить страх на учеников.

Вот это они попались!

Диман сел прямо, захлопал ресницами, делая вид, что он тут не при чем, что думает только о сегодняшнем уроке. Егор мрачно насупился, с тоской подумал, что вчера вечером домашку по английскому почти и не делал… не думал, что его сегодня вызовут.

Вот растяпа!

- Наверняка о том, кто из вас пойдет к доске, - продолжала «англичанка», сверля его взглядом. – И расскажет… и о чем же он нам расскажет, что было задано на сегодня? Петров!

Последнее слово прозвучало как приказ.

Егор засопел, почесал кончик носа и хмуро ответил:

-Myroom1.

- Вери гуд, - судя по тону Лидии Николаевны, он не ошибся, и даже произнес название темы не особенно ужасно.

Затем она выдала свою обычную фразу, обозначавшую «добро пожаловать к доске, мы тебя слушаем».

Егор поднялся с тяжелым вздохом, прихватил со стола дневник.

Как всегда в такие моменты, мысли смерзлись в тяжелый комок, утыканный ледяными иглами – в каком направлении не подумаешь, все ничего умного не получается, только отдается в голове тупая боль.

Егор, честно говоря, мало чего боялся.

Он и с Кабаном дрался два раза, хоть и получал по физиономии, приходил домой с разбитым носом, но не дрожал перед второгодником. Не страшился той огромной свирепой псины со второго этажа, от которой с визгом разбегались девчонки из их двора, и даже пацаны шарахались.

Мог забраться в темный подвал или в одиночку пойти в лес, подняться на крышу любого дома и встать на самом краю, взять в руки паука или змею, как того же ужа прошлым летом…

Но таких моментов, когда ты стоишь один перед доской, и понимаешь, что мало чего знаешь, и что язык окостенел до полной неподвижности, Егор опасался и не любил.