Упыри

— Тогда располагайтесь, Георгий Георгиевич, я расскажу вам историю, хранимую Александрийским Патриархатом из глубин веков, — хозяин достал из незаметного шкафа бутылку армянского коньяка, хранимую для подарков и таких случаев, и две стопки, — ни один мирянин не слышал её уже тысячу лет и даже я считал лишь сказкой.

* * *

Нью-Йорк, Брайтон Бич, май 1957

В частном кабинете на втором этаже одного из многочисленных русских ресторанов сидели четверо максимально не подходящих друг другу людей.

Заседал пожилой азербайджанец, пользовавшийся в эмиграции «славой» большевистского агента. Если бы не полученная неизвестным способом рекомендация от генерала фон Лампе, то видавшие многое дроздовцы никогда не подали бы тому руки. Последний присутствующий, успевший прославиться в эмигрантских кругах как поэт и писатель, не совсем понимал, как он тут оказался и почему согласился. Все трое сейчас внимательно изучали содержимое папки, выложенной на стол, разбирая фотокарточки и фотокопии докладов. — Я им не верю, — первым сказал старший из присутствующих, — это безумие. Я слишком хорошо помню судьбу Александра Павловича.— Это похоже на постановку или фотомонтаж, — поддержал его поэт, продолжая рассматривать бумаги.— В конце лежат письма от Патриарха и Шульгина, — возразил азербайджанец.— Если Василий Витальевич ещё жив, то томится в большевистских застенках, из него могли выбить всё, что угодно, — отрезал седой дроздовец. Красному Патриарху он не верил и просто игнорировал его. Пока те спорили, писатель продолжал копаться в фотокарточках. В нём закрадывалась подозрение, после того как он увидел один подозрительно знакомый символ на полу какой-то комнаты, зачем-то сфотографированной в Москве и отправленной сюда. Интуиция не подвела его, насколько бы не казалась безумной теория.— Я узнаю эти символы, — поднял он перед лицом две фотографии, — тогда в Кембридже я считал эту историю бредом сумасшедшего, но сейчас…— О чем вы говорите, Владимир? — старый генерал не собирался сдаваться. — Слышали о загадочной смерти графа Карнарвона, Владимир Константинович? Не всё, что он привёз из Египта, публиковалось в газетах и экспонировалось в музеях.В голове второго дроздовца начала складываться полная картина, бывшая при этом безумной.— Письмо патриарха, Александр Львович, пятый абзац, читайте, — подал он листок с письмом инициатору встречи.