Эскизы

Привратник отказывался его впускать, ведь настойчивый посетитель не только не имел никаких рекомендательных писем, но даже не мог назвать имени учителя фехтования, к которому он так рвался. Отчаянная настойчивость, с которой Мицуо убеждал привратника, смягчило сердце мужчины, и он пропустил мастера, попросив одного из учеников проводить гостя к учителю.

– Что ты хочешь найти в моей школе?

– Научите меня, как достойно умереть самураю, – упал на колени Мицуо.

От неожиданности учитель фехтования рассмеялся:

– Удивительное желание! До сих пор ко мне приходили, желая научиться выживать, и только ты хочешь обратного.

Мицуо рассказал свою историю и ещё раз подтвердил желание умереть, как подобает самураю.

– Значит, ты чайный мастер. Что же, прежде чем я стану учить тебя, поделись со мной своим искусством. Научи меня готовить чай и раздели со мной чаепитие.

Мастер с радостью согласился. Возможность перед смертью в последний раз сделать то, что он любит, прикоснуться вновь к главному делу своей жизни, – это так правильно! Пусть его последним воспоминанием станет чашка чая, разделённая с хорошим человеком, а не кривая ухмылка ронина-убийцы.

Эта чайная церемония станет его последней песней. Она должна пройти идеально. Мицуо откинул все иные мысли и сосредоточился на привычных и дорогих сердцу действиях. Отобрал необходимую для церемонии посуду. Она была простой и грубой, не сравнить с теми, в которых хранился чай, кипятилась вода или тем более подавались гостям у правителя Тоса.

Эта чаша не прячет свою природу, не старается притвориться чем-то большим, чем она есть. Вот он надел наряд самурая, не будучи им, и к чему его это привело? Щербинка по краю и залитая золотом трещина, что срастила осколок с пострадавшей когда-то от удара основой, делает её неповторимой, отличной от множества других чаш.

Мастер подбирал свиток, собирал цветочную композицию тябана, готовил напиток, а учитель фехтования молча наблюдал за ним. Видя, как сосредоточено тот делает своё дело, как точны его движения и вдохновенно лицо, учитель проникся глубоким уважением к пришедшему за помощью человеку.