Душа снаружи

− А тогда, с этими гопниками? Вот это-то что было?

Я вскипел, неожиданно для самого себя:

− Хочешь сказать и это типа был не я? Мы это обсуждали! Я психанул, я не рассчитал силы! Если у тебя была бабская рожа, и каждая бухая тварь пыталась бы тебя облапать… Если бы тебя недавно попробовали трахнуть два отморозка, я бы посмотрел, как ты… Я бы посмотрел, как бы ты спокойно на все реагировал!

Черт. Черт. Кажется, мой звонкий голос прогремел на всю больничку.

Шу смотрел ошарашено, не ожидал бедняга таких откровений.

Потянулся похлопать меня по руке, будто старая тетушка, но я отодвигаюсь. Если он меня сейчас начнет жалеть, я расклеюсь, и это будет полное позорище.

− Чел… Я не хотел… И я, понимаю, точнее, не понимаю, но представляю, чего ты так психанул, и я не знал, правда не знал, чувак... Ты извини это… Я вообще о другом говорил…

Я сидел, отвернувшись от него, смотрел в стену, глубоко дыша, пережидая, когда волна эмоций схлынет. Это очень непросто. Больше всего мне хотелось продолжить орать, вывалить на несчастного Шу всю свою несчастную жизнь, а потом швырнуть в набежавших санитаров тумбочкой, и да, я был уверен сил у меня на это хватит, но нет, нельзя, нельзя даже думать об этом…

Шу вдруг резко встал и забрал у меня пластиковую больничную кружку, которую я успел раздавить в руке, и даже не заметить.

− Так. Спокойно. − Сказал он, выставив ладони вперед, будто защищаясь. − Ты… Ты имеешь право быть каким угодно поехавшим, но… Тогда в подвале, это был не ты чувак, и это точно! А перед тем, как врезать тому ублюдку ты блин почти летал, и я молчу уже о том, что творилось с погодой и с твоим голосом…

Дверь распахнулась, и Шу попросили на выход, очень настойчиво так попросили.

Он ушел, так ничего и не поняв.

А я орал ему вслед, уже потеряв всякую связь с головой:

Ну хорошо, уговорил! Я − долбаный демон-пришелец из космоса! Я − оборотень призывающий дождь! Я летаю по воздуху и говорю с мертвецами! Ты доволен?!

Занавес.

На следующий день меня перевели в другое отделение.

И предсказуемо усилили контроль. Пришел «пообщаться» очередной человек в форме. Я что-то мямлил невпопад и расфокусировано пялился сквозь дознавателя, но это его не убедило, скорее, наоборот, разозлило. Чтобы не ухудшать свое и без того шаткое положение, я стал вслушиваться в его вопросы.

И похолодел.

Потому что лицо в форме более не интересовали подражатели «популярному исполнителю», как и не интересовало «препятствие выполнению плановых работ» и прочее.