Душа снаружи

− Да не, этот бы гитару не бросил, − Уверенно ответил ей Шу. Ну надо же, дуется, однако меня все же успел изучить неплохо.

− Шляется где-то... Вот вообще не моя проблема. Хочешь, сама ищи его.

Проклятье, да в чем дело-то? Что он так на меня ополчился?

Улле, судя по всему, тоже была озадачена.

− А мне казалось, это твой кореш…

Они стояли на лестнице как раз над решеткой подвала. Хотелось подать голос, чтобы они помогли мне выбраться, но я молчал − очень хотелось узнать, что же ответит Шу. Но тот заткнулся.

Уле еще раз неуверенно окликнула меня.

− Черт с тобой, − раздалось через некоторое время сверху. – Не верю я, что этот чокнутый мог свою бренчалку кинуть, он с ней, блин, спит! Точно где-то тут сныкался.

Я уже открыл рот, чтобы позвать их, но горло вдруг перехватило спазмом. Я попытался прокашляться, но ничего не вышло – рот беззвучно хватал воздух.

− Эй! – закричал я, но снова получился эффект вытащенной на землю рыбы.

Так. Без паники.

Я глубоко вдохнул и выдохнул несколько раз. Дышалось вполне сносно, несмотря на то, что желудок скручивало от подвальной вони. Но только я пробовал говорить, как что-то мешало мне. Как будто кто-то владел моим телом и нарочно не давал сказать ни слова.

Я пробовал снова и снова – каждый раз то же самое. Но мне вовсе не улыбалось и дальше торчать тут, в здании, куда вот-вот должны были нагрянуть демонтажники.

− Помогите! Я в подвале! – только беззвучно открывался рот.

Мне оставалось только слушать, как Уле и Шу то и дело окликают меня. Наконец, я сообразил – схватил осколок стекла и швырнул на пол. А потом еще и еще.

− Что это? Крысы? – по лестнице вновь застучали шаги.

И только я метнулся, чтобы схватить еще одну бутылку и грохнуть ее, как тело мое наткнулось на невидимую преграду. Нет, скорее, эта преграда поймала меня и держала, не давая сделать ни шага.

И показалось мне, будто в голове прозвучал смутно знакомый голос:

− Не сейчас.

Вот еще! Чтобы потом меня закатали в бетон?

Я сделал вид, что поддаюсь. Присел на корточки, обхватив голову руками и взмолился:

− Кто ты, а? Оставь меня! − Я очень старался, чтобы тон голоса, пусть и в мыслях звучал жалобно и просяще.

− Не время, − возразил голос. Заметив, что я ненадолго перестал сопротивляться, он не расслабился, напротив, еще сильнее ввинтился в мое сознание. Ну, значит, быть битве.