Душа снаружи

Похож как зеркальное отражение, помолодевшее на несколько десятков лет. И шутки про завидную невесту никак не надоедают нашим соседям.

Когда мать абсолютно выбивалась из сил, она откидывалась на кушетку и протягивала мне дрожащую ладонь. Далее следовала долгая исповедь о том, как ей тяжко и больно видеть, что дитя, выношенное под ее сердцем − да, ее лексикон составляли сплошь вот такие пафосные клишированные фразы − так разочаровывает ее. Щеки ее были бледными, дыхание прерывистым, а голос слабым и хриплым.

Лет до тринадцати я верил, что и правда доставляю ей такие мучения.

Боялся, что когда-нибудь я и впрямь сведу ее в могилу. Но уже тогда я заметил, что никакие изменения в моем поведении, никакие попытки быть прилежнее, старательнее, лучше, тише, незаметнее, неважно, не сокращают количество припадков.

Какое-то время я уже слушал ее как радио, сидя рядом. Ее холодные пальцы сжимались вокруг моего запястья. Хватка для умирающей была чересчур крепка, я чувствовал, как волнами отходит моя жизненная энергия, перекочевывает в эту бледную руку с синеющими венами.

Но голос ее так слаб, так несчастен, что слушать отстраненно было невозможно. Словно когтями скребли по сердцу.

А когда она обхватывала мое лицо руками, будто пытаясь заглянуть в душу, глаза ее, огромные и синие, блестели от непролитых слез, сердце невольно замирало. И каждый раз в нем невольно шевелилась надежда услышать что-то другое, что-то кроме того, что ты − главная причина ее страданий. Надежда, что никогда не оправдывалась. И каждый раз, когда я видел свое отражение в ее глазах, меня невольно сковывал ужас − так мы были похожи.

И даже этот дар к манипуляции, к этому мастерскому давлению на жалость я унаследовал. Нет, я не мог применять материно оружие против нее же − она была намного сильнее. Но активно пользовался этим в жизни, пусть каждый раз мне было противно от самого себя. Я не знал других способов выживания. Зато глаза мои были также огромны и блестящи, и все страдание нашего народа отражалось в них.

«Наш народ» − это Вирры.

Если вкратце − не плебеи. Последние потомки не плебеев, чудом выживающие в этом грязном плебейском мире. Надежно укрытые от грязи и порока в своем тихом городке на краю страны. Двенадцать королей и королев − двенадцать постных лиц, увенчанных регалиями, обязательное украшение каждой гостиной.

С каждого портрета смотрят до боли знакомые глаза. Мои и материны. Из-под каждого царственного головного убора выбивались столь же опостылевшие желтые кудри.