Как я не стала ведьмой

- Как вас зовут, девушка?

А как меня зовут? Я задумалась на несколько секунд.

- Марфа.

Мать Агния покачала головой:

- А и правда, Марфа.

Сестра Олимпиада удивленно посмотрела на нас с матушкой, но переспрашивать не стала.

- Красивое имя, старинное. Сейчас не часто так девочек называют.

Так началась моя жизнь в обители. Мне доверили небольшой монастырский огород, кроме этого я убирала нашу общую комнату, помогала на стройке. День в монастыре проходил очень быстро. Матушка Агния назначила мне специальное молитвенное правило кроме ежедневного, чтоб я молилась за всех близких, кто в этом нуждается.

На службах в храме я еще долго стояла позади всех из-за того, что часто начинала плакать. Мать Агния сказала, что не стоит своими слезами смущать прочих сестер, и я старалась не смущать. Меня никто не о чем не расспрашивал, но сестры старались меня поддерживать.

Мои родители так ко мне и не приехали, зато бабушка Марта и бабушка Эмма приезжали регулярно. Героическая баба Марта взяла на себя труд поговорить со Славой.

Я не могу себе представить, что она ему говорила, ведь она и сама до конца не знала причину моего ухода в монастырь, но, тем не менее, после ее разговорая перестала получать от Славы СМС-ки.

…Дождь закончился. В обители зазвенел колокол, пора идти к вечерней. Это хорошо. Последнее время я очень полюбила стоять на службах, большинство молитв я уже запомнила, и плакать почти перестала. А в храме на молебнах мне было спокойнее всего.

Я не знаю, как дальше сложится моя жизнь, я пока плохо себе это представляю и стараюсь об этом просто не думать.

Где-то с неделю назад мне показалось, что внутри стало меньше жечь и боль начала отступать. И в ту же ночь я увидела во сне Илюшу. Он сидел у своей могилы, держа в руках тряпичного птенца, и сам он был одет в какие-то грязные тряпки. Не помня себя от радости, я бросилась к нему, но Илюшка только грустно посмотрел на меня и исчез. Я проснулась с новым комком в горле. Попробовала молиться, но молитвы не шли на ум.

Осторожно, чтоб не разбудить сестер, я встала и вышла на воздух. На улице опять накрапывал дождь. Глядя, как мелкие капли раскрашивают траву в ярко-зеленый цвет, я опять услышала, как мой хриплый голос произнес:

- Предательница…

И это была правда.

Перекресток

…Мама позвонила около одиннадцати вечера. Ее голос был грустным и растерянным:

- Шур, нам только что звонили из какой-то больницы. Кажется… Говорят, дед умер.