Герои и Злодеи. Ники 2

Парис не навредит мне, не отпустит ради шутки, чтобы поймать через десяток метров, но я всё равно не чувствовала себя в безопасности. И абсолютно точно мне не нравилось находиться в его объятиях.

Мы приблизились к башне международного финансового центра "Миллиард", самому высокому зданию в Стограде. 429 метров сейсмоустойчивого железобетона и стекла царапали небо целой сотней антенн и мощных спутниковых тарелок. Парис не случайно выбрал её монтажную площадку для разговора. Отсюда я гарантированно никуда не сбегу и много раз подумаю, прежде чем сделать какую-нибудь глупость, а помешать нам может только ветер.

Едва кончики моих туфель коснулись бетонных плит, я резким движением освободилась из собственнической хватки Париса и сразу же сделала несколько шагов в сторону подсвеченных красными лампочками антенн. Страх немного отпустил, сменившись злостью, но дрожь никуда не делась. Не люблю большую высоту.

— Ты не имел никакого права похищать меня!

— Я тебя спас, — Парис вздёрнул подбородок, всем своим видом выражая неодобрение, в прищуренных глазах сверкнул гнев.

Если он рассчитывает хоть на какую-нибудь благодарность, ему придётся обломаться.

— Я уже пострадала, потому что ты всё там уничтожил. Как ты мог? Откуда взялась такая бескомпромиссная жестокость?

— Ты сама хотела, чтобы каждый злодей понёс наказание по делам своим, чем же сейчас недовольна? Почему ты повернулась против меня, когда должна была радоваться?

— Не извращай понятия.

В два больших шага он преодолел разделяющее нас расстояние, схватил меня за плечи и до боли сжал их. Его прекрасное лицо украшали грязь и копоть; огненный плащ почти потух, язычки пламени плясали только по подолу, не оставляя на нём ни дырочки.

Какую же глупость я сотворила, забравшись на крышу машины и решив, что сумею достучаться до огненного монстра по имени Народный Ангел! Просто верх идиотизма! От того доброго парня, которому я читала комиксы, на самом деле не осталось ничего.

— Ты сама хотела, чтобы я стал героем, Никола. Это было не просто, но я справился.

— Ошибаешься. Герои не творят кровавого беспредела.

— Неужели? — Парис на глазах терял терпение. — Как же тогда назвать их самосуд? В мире нет вещи более неконтролируемой и предвзятой.