Проблема сильного

Сотрудничество было взаимовыгодным: Алик помогал с французским и позволял не так часто позориться перед Солькой просьбами дать списать матанализ, а Шурик таскал его по всем кружкам, куда сам ходил.

– Когда же я буду успевать учиться? – спросил Алик, увидев предполагаемое расписание.

– Забей, успеешь, – отмахнулся Шурик, подумав про себя, как странно слышать такой вопрос от человека с фотографической памятью.

– Успею? У нас и так каждый день занятия до полседьмого.

– Неправда, в понедельник до пяти. В среду со стихийной теории можно уходить пораньше, все равно лектора с третьего ряда не слышно.

– Какое другое время? Когда у меня есть другое время?

Сам Шурик никуда физкультуру не переносил, для него как физкультура зачитывался радостно занявший прежнее место в жизни бокс. Но трудно растеряться, когда расписание перед глазами.

– На вторник, там целых два окна. Или на субботу. Будешь ходить со мной на бокс, это полезно.

– Три раза в неделю? – возмутился Алик.

– Ну да, три раза. Дело-то серьезное. Бить людей по головам, это тебе не стихийная теория.

– А меня не накажут за прогул лекций?

– Я так делал весь прошлый семестр, – Шурик лихо размахивал карандашом. – С отечественной историей. Не наказали, вроде бы. И даже экзамен как-то сдал.

Алик отхлебнул чая, потряс головой и резко выдохнул:

– Настольный теннис – это хорошо, тем более что он вечером и в перспективе освобождает от физкультуры. Но почему бокс?

Вопрос поставил Шурика в тупик.

– Посмотри на меня. Я маленький, но даже вот такой громила, – Шурик задрал руку с карандашом так высоко, как только мог, – дважды подумает, прежде чем меня игнорировать. Единоборства – штука очень полезная, как только ты мимо них пролетел?

– Да пролетел уже, – Алик схватился за голову. – Боксом, говорят, с десяти лет заниматься надо.

– Мне говорили, что математикой надо с десяти лет заниматься. И вот я здесь.

– За математику деньги платят, а бокс мне зачем?

– Ради мироощущения. Ты смотришь на мир совсем другими глазами, если можешь взять и набить морду. Представь, кто-то дразнит девочку, потому что она не такая, как все, а ты подошел и установил справедливость. Девочка в восторге, на шею бросается, и ты доволен: доброе дело сделал.

Алик замер, как будто в его голове что-то промелькнуло.