Проблема сильного

Однако, для дяди Степы из сказки старлей был слишком язвителен:

— Товарищ майор, вынужден вас огорчить, мы еще живы.

Шурик представил, что бы «их» ротный сделал за такой доклад, и в очередной раз убедился, что «пиджаки» недооценивают значение дисциплины. Михайлов предпочел не кричать.

— Примите мои поздравления, вы уже три часа благополучно скрываетесь от шестиклассницы. Невиданный героизм и потрясающая воля к жизни.

На представителя милиции это произвело неописуемое воздействие. Он с трудом совладал с эмоциями:

— Ты оху.

.. Виноват, это чудовище, хуже демона. Оно убило трех детей и покалечило четвертую, я уже не говорю о Зырянове.

Да, это высказывание полностью разрушило образ доброго милиционера. Однако, нельзя не признать за ним права на злость в такой ситуации. Приходит человек со стороны и называет ерундой то, чем ты, небось, весь день занимался. Лица майора не было видно, но Шурик был уверен, что он непринужденно улыбается такой вот мерзкой улыбочкой.

— Спокойно, старлей, я привез вам больших мальчиков, которые возьмут кота за хвост.

Хотя какого кота, тут речь скорее о мышке. Маленькой серой мышке, которая, как я понял, начала есть кошек.

Лейтенант перестал сдерживаться:

— Нет, майор, ты положительно опух. Мои ребята больше туда не пойдут.

— А вас там и не надо. Небось, попортили имущества больше, чем эта девочка. Какой идиот придумал брать автомат в детский дом? Серьезно, можете расходиться.

Милиция расходиться не спешила. Да, у них хватило мозгов позвать «больших мальчиков», и все оперативники смотрели на морпехов с нескрываемым облегчением.

Но долг не позволял им оставить в покое девочку, которая натворила делов на три смертные казни и длительное тюремное заключение. Шурик был в каком-то смысле неправильным человеком, для него «это чудовище, хуже демона» совершенно не укладывалось в брифинг. Но милиционеров явно настраивали в ином духе.

— Старлей, это приказ. Возвращайтесь в участок, этим делом займемся мы.

— Не подумаю. Меня начальство закопает.

Кто вы вообще такой?

Он сказал это таким тоном, что Шурик сразу понял: дело не в начальстве — дело принципа. А вопрос глупый, потому что ответ обоим известен заранее. Если, конечно, в виду действительно имелось это, а не что-то более метафизическое. Михайлов показал милиционеру какую-то ксиву. Стоило видеть лицо старлея. Раздражение сменилось пренебрежением, затем удивлением и, наконец, отвращением.

— Знаешь что? Она не уйдет от ответственности.