Проблема сильного

В оригинале В расшифровывалось как «валить пора». И была категория Д – «даже валить поздно». Но для непуганых студентов А значило «аномалия», Б – «безобразник», В – «вампир», Г – «губитель». Как для студентов расшифровывалось Д, Шурик не помнил, потому что лично для него теперь Д всегда читалось как «Дудинка».

Резкое движение сзади – Шурик присел, а маленькая девушка полетела прямо в лужу с громким криком: «Йииии-хаааа». С губ сорвался крепкий мат. Шурик и на себя был зол, что его нельзя вот так просто обнять, и на нее, что могла бы уже привыкнуть.

Вторая злость оказалась сильнее.

– Солька, твою мать! Куртку не дам, ибо нефиг.

Спрашивать, цела ли она, было глупо. Чтобы убить это существо, требовалось нечто посерьезнее мокрого асфальта. Настя поднималась из лужи, отряхиваясь и с вызовом глядя на Шурика. Факт падения ее ничуть не обескуражил, а увещевания о том, как легко подхватить простуду по ранней весне, в данном случае совсем не по адресу. Настя была примерно на голову ниже Шурика, но длины шила, находящегося в известном месте, хватило бы на десятерых.

– Да что ты такой колючий? – спросила она.

– У меня рефлексы, пора бы уже привыкнуть.

По лицу Алика было видно, что он хотел вставить что-то вроде: «Рефлексы, блин». Но воспитание не позволяло отличнику влезть в чужой разговор.

– Шурик, твои рефлексы – Солька подошла к нему спереди и крепко обняла, – это неотъемлемая часть тебя. Человек – это законченная картина. Тебя может не устраивать, как на ней изображены горы и реки, но любить картину можно только целиком.

– За этой красивой речью скрывается тот факт, что мы теперь оба мокрые.

– Пора бы уже и привыкнуть.

Вместо того, чтобы обидеться или рассмеяться, Шурик обнял ее в ответ. Солька смотрела на Шурика чуть-чуть снизу, что при его росте можно сказать об очень ограниченном количестве людей. Ее сложно было назвать красивой, но она определенно была очень милой, и злиться на нее было совершенно невозможно, особенно когда она так улыбалась. Хотя Шурик знал Настю со школы, а встречались они с прошлого лета, привыкание друг к другу осложнялось изменениями, которые вносила в характер самостоятельная жизнь.

Послевоенная Москва была не такой уж большой, но, в отличие от довоенной, не имела развитой сети общественного транспорта. Путь с юго-запада на северо-восток с пересадкой и ожиданием автобуса занимал около двух часов. Достаточно, чтобы Сольке дали общежитие, позволив отделаться от внимания строгих родителей.