Ангелы крови

Старые благопристойные перечницы тихо и сосредоточенно ненавидят мир и его обитателей. Их сухонькие носики чуют все, а глазки за толстыми стеклами очков в коричневой пластиковой оправе способны видеть во всех возможных и невозможных диапазонах. Если вам нужно узнать историю прегрешений нескольких поколений жильцов какого-нибудь дома, ищите старушку. Именно на такую и нарвались Марта и Шесински.

Горшки с комнатной зеленью поплыли, стены комнаты раздвинулись, в голове раздался неприятный свист. Явно дежурил Брюс Леммон — он всегда вызывал таким вот мерзким звуком.

Полупрозрачный силуэт дежурного офицера смотрелся на фоне стола, застеленного скатертью в веселый цветочек донельзя идиотично, и Марта прикрыла глаза, знаком показав Шесински продолжать беседу.

— Лейтенант Марино, срочное сообщение. Обнаружен труп мужчины. Человек из людей. Явные признаки насильственной смерти, совпадающие с вашей ориентировкой.

Силуэт пропал, его место заняла карта города. Красная точка мигала в районе заброшенных кварталов возле самой Дымки.

Марта открыла глаза.

Шесински негромко поддакивал старушке, которая с нажимом, заглядывая ему в глаза, подробно излагала всю криминальную подноготную сантехника, жившего этажом ниже.

Пришлось прервать старушку, хотя далось это нелегко.

— Теперь она окончательно потеряет веру в полицию, — пробормотала Марта, спускаясь по лестнице.

— Не думаю, — отозвался сержант, — но вот написать рапорт с жалобой на то, что мы проигнорировали сигнал бдительного гражданина, может. Так что за сообщение?

— Труп. Похож на вчерашнюю жертву.

До Рябинового переулка добрались только в сумерках — центр города стоял в смертельных пробках, из машины оба выбрались совершенно измочаленными. Марта была противна самой себе. Казалось, что от нее воняет, ноги гудели, в глазах плавали разноцветные круги.

И жара.

Не ослабевающая даже к ночи. В который раз Марта позавидовала Кинби, пережидавшему этот, растекшийся расплавленным оловом, день в прохладной спальне.

Шесински хмыкнул, оглядывая выбитые окна, провалы дверных проемов, груды битого кирпича и какой-то неопределенной дряни, громоздившейся возле потрескавшихся стен:

— Вот тут нам точно не придется опрашивать старушек.

— Это да.