Театр убийц

В конечном итоге Эльтрас умер в девяносто лет, ни разу не ошибившись в своих предсказаниях, а в мире пошло поверье: кто в ночь Эльтраса что во сне увидит, то ему наяву и отразится.

- Но это ведь всего лишь поверье, – актёр как-то нервно улыбнулся, – сказка для малышей.

- Не скажите, господин Дикут, – капитан вновь задергал бородку. – На моей памяти я знал пять людей, что в эту ночь сны видели и у всех они сбылись.

- И у меня с десяток наберется, – откликнулся Дунтар, смотря на Стриина, совсем забросив штурвал.

- Бред, – актёр прикусил губу и почувствовал, как Альмина прижалась плотнее. – Я вчера перепил, наслушался ваших рассказов, вот мозг и начал картинки перед глазами показывать.

- Наши истории, – капитан тяжело вздохнул и покачал головой, лицо при этом стало серьёзным. – Кто вам снился?

- Дельфины, черепаха и кит, – ответил Стриин, видя, как меняются в лицах То и Дунтар.

- Бездна морская, – выругался старпом, сплюнув куда-то вниз. – Скверно.

- Мягко сказано, – капитан прошел вперед и всмотрелся вдаль. – В ваших снах, вы умирали?

- Дельфины плыли рядом, – чуть подумав начал отвечать актёр, – причем в моем сне они в прямом смысле пылали огнем. Самоцветная черепаха просто прошла надо мной, показав, что у неё на дне панциря, а вот кит призрак протаранил корабль, на котором я был, и я рухнул к нему в пасть.

Торин и Дунтар смотрели на Стриина как на прокаженного.

- Эй вы, – капитан спустился на две ступеньки вниз и громко свистнул. – Живо полезайте в воронье гнездо и сидите там до обеда, потом вас сменят. И глядите во все стороны, о любой странности докладывать мне или старпому незамедлительно.

Не успел То закончить приказ, а по канатам два плечистых матроса наперегонки уже полезли в воронье гнездо, в то время как остальная команда начала переглядываться и шептаться.

- А вы чего встали, медузы скользкие, – капитан рыкнул так, что Стриин чуть было сам не встал по стойке смирно. – Живо за работу.

Когда все приказы были отданы, То вновь повернулся к своему старпому.

- Дунтар, – капитан говорил тихо, чтобы на палубе не услышали, – может, конечно, и обойдется, но все же.