Театр убийц

– Порой глаза и чувства можно обмануть, но слух вещь очень тонкая, его обмануть сложнее всего. Некоторые люди говорят, что те, кто обделён даром зрения в полной тишине, при полном спокойствии духа могут слышать голоса богов.

- Видимо мой дух до сих пор в смятение, раз я ничего так никогда и не слышал, – старец рассмеялся, а после посмотрел в сторону входной двери. – Ко мне скоро должен прийти Ильяс, принести мне еду от своей матушки. Если тебя, Дикут, не затруднит, то не мог бы прочистить от снега дорожку? Судя по тому, как часто у меня болели кости, снега навалило немало.

- Конечно, нет проблем.

Стриин встал и его немного качнуло. Несмотря на все бравады о том, что мед его не брал, легкое покачивание и дезориентацию он все же ощущал. Лопата нашлась возле печки, хотя лопатой это было трудно назвать, скорее это был детский совок, с расширенным полотном и, судя по всему, давно обломанным черенком. Выйдя во двор, актёр тут же принялся за работу, чтобы не замёрзнуть и чтобы хоть немного размять кости после длительного застоя.

Вернувшись в дом, актёр почувствовал, как приятно начало покалывать тело от тепла, которое источала печка, да и мед начал забирать с новой силой. За столом никого не было. Пошарив глаза по помещению, Стриин нашел Ральтэра стоящего возле Альмины, которая свернувшись калачиком, спала прямо на печи. Быстро подойдя к принцессе и посмотрев на нее, боясь, что с ней могло что-то случиться, актёр облегченно выдохнул.

- Твоя подруга уснула, – старик нежно подтянул ей одеяло, словно своей родной дочери или скорее внучке. – Я услышал, что она уже засыпает, предложил прилечь, она не отказалась.

- Она плохо умеет пить, – шёпотом ответил Стриин, а потом его вдруг передёрнуло, и он подозрительно глянул на старца.

- Ego, utsit caecus, sed non oblitus doctrina ecclesiae (Возможно я и слеп, но учения церкви не забыл).

Актёр открыл рот, но прежде чем он успел что-то сказать, Ральтэр прошел к столу, налил в два опустевших стакана меда и в ожидании сложил руки на столе. Стриин не чувствовал тревоги или опасности, но почему-то теперь ему было не по себе. Медленно пройдя к столу, актёр сел напротив старца, от которого не отрывал взгляд.