Небеса Умоются Кровью 7

– А ну, тихо! – встревает белобрысый верзила. – Мы сюда гулять пришли али глотки драть? Невтерпёж кулаками помахать - валите за ворота. Не портите нам веселье.

– Ты что, сдурел? – взвивается Тигр. – Приказывать мне вздумал!

Он хватает обидчика за грудки, сгребая в могучий кулак богатое одеяние:

– Забыли с кем говорите?!

Внезапно белокурый наклоняется к нему и что-то быстро шепчет. Раздор увядает, не успев расцвести. Гомоня и пересмеиваясь, ватага удаляется ко дворцу утех. Я тоже ускоряю шаг, получив от стражника всю необходимую информацию.

Впереди, затмевая небо, высятся затейливо украшенные пагоды, соединённые ажурными переходами. Нарядные девы в ханьфу с игривыми вырезами приветствуют гостей, то выставляя щиколотку, то запястье.

Меня встречает одна из помощниц Матушки-хозяйки. Ту саму я вижу лишь мельком – статная женщина в летах, чья увядающая краса искусно подчёркнута косметикой и шелками.

– Господин, чего изволите? – щебечет юная дева. – Меня зовут Жасмин, нынче я ваш проводник в "Поднебесье".

В тонких чертах девы мелькает нечто смутно знакомое, но уловить ускользающее сходство не удаётся.

– Ещё не решил, – туманно отвечаю я, нарочно затягивая беседу. – Впервой в ваших краях. Составите компанию?

Жасмин с готовностью подаёт руку. Подхватив девушку под локоток, увлекаю её на прогулку перед пагодой.

– Так чем вы можете услужить заезжему гостю? – осведомляюсь с нарочитой игривостью.

– Смотря к чему душа лежит, – серебристым колокольчиком смеётся прислужница. – Уж поверьте, нам любая прихоть по плечу.

Я забавляюсь беседой, исподволь приглядывая, куда направится добыча. А Тигр меж тем поднимается на вершину одной из угловых башен.

– Для начала хотелось бы полюбоваться вашими красавицами, выбрать спутницу на ночь, – понизив голос до заговорщицкого полушёпота, киваю в сторону башни.

Жасмин одобрительно кивает:

– Прекрасный выбор, господин! Могу порекомендовать музыкальное сопровождение и танцы. Так вы вполне сможете оценить наших… богинь, - последнее слово она произносит почти благоговейно.

Мы поднимаемся выше. Роскошь убранства затмевает всё виденное прежде. В этом крыле царит дух неприкрытого разврата.