Небеса Умоются Кровью 6. Под Знаменем Империи, Том II

Посеревшая кожа твари начинает приобретать багровый оттенок, словно бесчисленные мельчайшие кровеносные сосуды проступают на поверхности, пульсируя в такт каждому удару сердца. Его тело стремительно увеличивается в размерах, мышцы вздуваются, как тесто на дрожжах, разрывая ставшую вдруг тесной униформу. Руки удлиняются, кожа на суставах натягивается, кости издают зловещий хруст. Ногти чернеют, утолщаются и удлиняются, превращаясь в острые орлиные когти, угрожающе поблескивающие в тусклом свете.

– Какая же это ловушка, если добыча о ней догадывается?! – хищно скалится Закир, вернее, то, что от него осталось.

Демоническая сила высвобождается, накрывая меня волной. Наперерез трупоеду выбегают Райдо вместе с соратниками.

– Держи его! – орёт Умник.

Закир исчезает во тьме, окутавшей его сплошным коконом, а за спинами бойцов поднимается непроглядная стена мрака.

– Ничтожества, считающие, что могут сопротивляться моим собратьям, – глумливо хохочет противник. – Думаете, что загнали меня в западню? Это вы у меня в западне, запертые в этом городе, что вскоре станет вашей братской могилой.

– Сзади! – кричу я, когда из тьмы на миг проступает враг.

Это отродье появляется за спиной Райдо и его бойцов. Их окутывает едкая чёрная дымка, и мои товарищи падают на землю, точно марионетки, которым обрезали нити. Я рвусь к ним, но мне наперерез кидается один из Гвардейцев. Его глаза чернеют, а из глотки рвётся истошный крик:

– Я обнаружил врага!

– Посмотрим, как ты будешь убивать своих товарищей, – с издёвкой звучит голос у самого уха.

Бью наугад во тьму, но мой кулак рассекает лишь едкий туман. Из него продолжают выходить мои товарищи. Лишь Райдо и Торвальд не двигаются, уперевшись руками в землю. Их ауры сильно колеблются - они ещё сопротивляются наваждению.

Бывшие соратники бросаются ко мне со всех сторон. Шагом Пылающего Солнца ухожу от совместной атаки. Из-под земли стремительно рвутся корни, оплетая нападающих.

– Люди… Как всегда бесполезны!.. – цедит появившийся Закир, который уже мало напоминает себя прежнего.

Трупоед изображает жутковатую ухмылку, больше похожую на звериный оскал. Его некогда ровные белоснежные зубы сменились желтоватыми клыками, длинными и острыми, как ножи мясника. Между ними то и дело мелькает неестественно длинный раздвоенный язык.