Демон в университете магии

— Ого! Приличная сумма! — на глазок оценил Гришка стопку, которую я держал в руках. — Боженька явно пытается откупиться от нас за те ужасные минуты, что нам пришлось пережить.

— Уходим, — нехотя сказал я, слыша грубые, пропитые голоса, раздающиеся в подъезде.

Мы вместе с другом выскочили из комнаты и побежали по лестнице, минуя привлечённых шумом местных жителей, начавших выползать из своих нор. И бежал я вполне сносно. Заклятие чудесно подлатало меня. И даже выбравшись из дома, мы не сбавили темп. А шустро пронеслись через двор-колодец и скрылись в хитросплетении переулков.

— Всё, больше не могу, — остановился Гришка, часто-часто дыша. — Сейчас или сердце из груди выскочит или лёгкие выплюну.

— Аналогично, — выдохнул я, прижался к влажной стене дома, достал деньги и торопливо пересчитал. — Ты был прав, вполне приличная сумма. Половина твоя…

—… Нет, половина — это слишком много. Я хорошо если треть заслуживаю, — махнул рукой друг, покосившись на бродячую, голодную собаку, оценивающе поглядывающую на его пухлый, аппетитный зад.

— Не будут. Здесь не так много, чтобы так утруждаться. Мы же не простолюдины, а аристократы. Они не станут с нами связываться, — заверил я Ветрова и протянул ему половину. Он поколебался, но всё-таки принял деньги. А я продолжил, оглядев свою рваную одежду: — Где бы мне теперь шмотки купить?

— Не просто шмотки, а университетскую форму. Но, слава богу, здесь недалеко есть магазин, где продают нужную форму.

— Рассказывай, где он. И подробно поведай, где находится магаз с книгами. Кажется, придётся поступить не так, как мы хотели, а иначе. Слушай меня внимательно. Я сперва схожу за новой одеждой, а потом приду к магазину с книгами. А ты сейчас же беги к Марии и скажи ей, что в магазине, оказывается, учет. Надо подождать, пока он откроется, потому ты и вернулся за ней, чтобы она не нервничала, ожидая нас сверх обговоренного времени.

— Понял, как же не понять? У самого сестра есть. Правда, лучше бы такая сестра у тебя была, а у меня бы Мари. Видимо, я в прошлой жизни грешил больше, чем ты. Вот теперь и страдаю, — протараторил друг, потрогал красную щеку и болезненно поморщился.