Реликвия и скальбурский зверь

Не обманул упырь долговязый, – улыбнулся Всебор. – Верно указал, где заветная кубышка.

Он переступил через каменный порог и от удивления застыл. Такое зрелище не могло привидеться даже во сне, в самом прекрасном, сказочном сне. Он стоял на узкой площадке, а внизу искрилось и переливалось бездонное озеро золотых самородков. Искусственный грот, освещали всё те же гномьи светильники, в которые перетекло горящее масло из западного туннеля, а отполированный кварцевый потолок отражал и усиливал этот свет. Огонь в светильниках быстро нагрел воздух, и теперь в сокровищнице было жарко как в печке.

– Сколько же его здесь? – Всебор судорожно сглотнул и засунул за пояс пистолет. – И как получилось, что навь все эти сокровища не забрала?

К золоту вела железная винтовая лестница, и Всебор, не колеблясь, бросился вниз. Странное чувство овладело его сознанием. Он вдруг ощутил себя единственным хозяином баснословного богатства, и прежние сомнения рассеялись как утренний туман. Жадность, непроходящая человеческая жажда обладать преимуществом и ни с кем не делиться, затмила разум.

Он бессмысленно глазел на золото, дурашливо хохотал и издавал нелепые бессвязные звуки.

– Я богат! – хрипя, выкрикнул он. – Чёрта с два кто-нибудь теперь заставит меня работать.

Он зачерпнул пригоршню золотых комочков и, швыряя их словно гальку в воду, начал пританцовывать. Ему стало казаться, что из недр пещеры доносится весёлая музыка, и что несколько залихватских голосов выводят куплеты старой кабацкой песни о счастливых деньках.

– Плевать я хотел на всех, – изрёк Всебор. – Куда до меня этим спумарийским дворянам, с их свинским образом жизни.

Всебор жадно пожирал глазами необъятную кучу золота и не мог нарадоваться. Ему и в голову не приходило, что не хватит целой жизни, чтобы перенести хотя бы часть этих сокровищ к выходу из Тиаберии. Неистово стучало сердце, во рту пересохло, по лицу струился пот. Со звериным криком он подпрыгнул и, разбежавшись, пнул самый крупный самородок ногой.

Мириадами искр в разные стороны разлетелся золотой песок, самородок глухо звякнул, перекатился и, осыпая золотую крупу, оголил покрытый жёлтой пылью череп. Страшный, оскалившийся белыми зубами осколок жизни, который напомнил о чужом существовании и мигом развеял наваждение.

– Пр-р-роклятье! – Всебор сморщился и схватился обеими руками за голову. – Что это со мной было?

Перед глазами поплыли круги, голову сдавило словно обручем, а во рту появился привкус тлена.