Реликвия и скальбурский зверь

– Ладно! Теперь помоги мне подняться!

Эльф отскочил как ужаленный и с безопасного расстояния покосился на клинок.

– Давненько мне не попадался человек, который заставил старину Броля выбросить белый флаг, – заметил Громила. – Но договор есть договор, давай лапу!

Эльф наклонился, протянул руку. И в это мгновение трактир сотрясли истеричные вопли. Толпа мигом расступилась, и Всебор увидел Жиля, который бежал от самых дверей и размахивал длиннущим дрыном.

– Держите меня, а то не знаю, что сделаю! – закричал Зубастик.

– Эй! Эй! Ты уже опоздал! – выкрикнул Всебор. – Брось дубину пока кого-нибудь не зацепил.

Жиль мгновенно сбавил обороты и разочарованно нахмурился.

– Вот засада! – швыряя дубину на пол, процедил Жиль. – Только решил проучить наглеца, как всё уже закончилось.

2

Броль уселся на лавку и широким жестом предложил Всебору и Жилю присоединиться к компании. Зеваки разошлись, трактир снова наполнился трескотнёй сплетников и криками подвыпивших гуляк. Заиграла гиперборейская волынка.

– Мои приятели, – кивая на собутыльников, сказал Броль. – Толстого старика зовут Клут, а одноглазый крепыш Палько Драный.

Судя по ушам, Клут и Палько были тоже эльфами, но именно это и вызывало подозрение. Грязные, неухоженные, подверженные страстям и дурным привычкам простых людей, они противоречили всем представлениям о великом народе лесов.

– Я простой человек и зла не держу, – заметил Броль. – Ты парень крепкий, жилистый, выносливый, но признай, ведь испугался, когда повстречался с моим кулаком?

– Было немного, – согласился Всебор.

– Никогда не видел эльфа, который бы так дрался.

Судя по всему последние слова Бролю понравились и будучи субъектом лишённым всякого воображения, он воспринимал лесть с удвоенной силой.

– Эй! Трактирщик! – закричал Громила. – Тащи сюда свои фирменные колбасы.

– И про пиво не забудь! – добавил Палько. – У наших новых друзей в горле пересохло.

3

Прошло не больше часа. Но в течение этого времени Броль превратился из случайного знакомого в закадычного друга.

Всебор забыл про ссадины и шишки, а Громила про унижение, которому его подверг строптивый юнец. Жиль и Палько сидели в обнимку и пытались вспомнить слова какой-то старинной бесконечной баллады. Только Клут серьёзный, молчаливый и грузный, хмуро поглядывал на Всебора из-под кустистых бровей да пыхтел длинной трубкой набитой спумарийским табаком.

– Хочешь, я узлом завяжу кочергу!? – захмелев, воскликнул Броль.