Реликвия и скальбурский зверь

Всебор рухнул на колени, раскинул руки и, продолжая смеяться, распластался на пыльном крошеве кирпича.

– Я уже с жизнью стал прощаться, – заметил он. – До сих пор не могу поверить, что вы меня нашли.

– Ну как там на пиру? – поинтересовался Жиль. – Чем угощают калибарские короли?

– Эх! Зубастик! – Всебор перевернулся на спину и уставился на друзей. – Лучше тебе не знать.

Сияющие доброжелательные лица и такие родные образы. Дымящий трубкой Клут, Палько в драной шляпе, вечно голодный Жиль, надменная Ританаль и Барбота со своей пресловутой ухмылкой.

– Ты-ы-ы! – взревел Всебор. – Ах, ты сволочь!

Он резво вскочил на ноги и схватил бывшего палача за грудки.

– Мерзавец! Подонок! Знаешь, что я испытал? И после всего случившегося, у тебя хватает наглости появляться у меня на глазах?

– Попридержи коней! Недомерок! – Барбота попытался оттолкнуть Всебора и даже замахнулся на него рукой. – Я не обязан перед тобой оправдываться. Что было, то было. И нечего тут причитать.

– Ну-ка успокойтесь! – закричал Клут.

Толстяк встал между противниками и набычился, вспомнив навыки ярмарочного вышибалы.

– А ты юнец, тоже хорош. Сразу с кулаками не разобравшись, – Клут хмуро сверкнул глазами и пыхнул дымом. – Это ведь Барбота нам рассказал, где тебя искать.

– Держи своё барахло! – рявкнул королевский советник. – Знал бы, что встречу такой приём, выбросил бы на помойку.

Из-за спины старика эльфа, Барбота протянул гиперборейскую саблю и мешочек с деньгами.

– А как же Харольд? – удивился Всебор. – Это он меня обчистил со своими оболтусами.

– С Харольдом у меня были свои счёты, – заметил Барбота. – Вот сегодня и рассчитались. Раз и навсегда.

Всебор смущённо улыбнулся, забрал свои вещи и пожал плечами.

– Ладно, приятель. Не держи на меня зла! – добавил он. – Тут поневоле озвереешь.

Барбота пренебрежительно хмыкнул, махнул рукой и отошёл в сторонку.

– Смотрю, ты всё воюешь! – послышался знакомый голос.

Всебор в изумлении повернулся и, словно сгоняя наваждение, потряс головой.

– Броль!? – прошептал он. – Не верю глазам своим. Как же так?

Это действительно был Громила Броль. Он стоял у перевёрнутой пушки и в обычной для себя манере улыбался. Бледный, похудевший, покрытый ссадинами и шрамами, полукровка по-прежнему являл образ отчаянного искателя приключений. И никакие испытания не могли вытравить из него этот образ.