Реликвия и скальбурский зверь

Она и в самом деле знала себе цену, и Всебор с удивлением отметил, что неосознанно восхищается охотницей. Её воля могла сломить даже такого твердокаменного типа как Броль и, наверняка, ему не раз приходилось ей уступать.

– Ладно! – выдержав паузу, проговорил Всебор. – Будет тебе задаток.

Он покосился на Палько, но, не дождавшись реакции, двинул его локтем в бок.

– Ну, чего!? – протянул одноглазый. – У меня ничего нет.

– Давай самородок, – зарычал Всебор. – Совсем память отшибло?

Палько сморщился, виновато улыбнулся и полез за золотом в карман.

– Это всё что у нас есть, – Всебор положил самородок на середину стола и нахмурился. – Не знаю, было ли что-то у Броля для тебя, но его с нами нет и узнать уже не получится.

– Неплохо! Чистое золото нынче в цене, – прошептала Ританаль. – Откуда оно у вас. Ребята?

– Это ещё что! Знала бы, сколько его ещё там осталось, – оживился Зубастик. – В этом лесу…

Жиль запнулся на полуслове и покосился на Всебора.

– Теперь до него не добраться, – равнодушно отозвался тот. – Потому и говорить не о чем.

– Ладно, – согласилась Ританаль. – Говорить не будем.

Она спрятала самородок в мешочек, который болтался у неё на шее, подняла стакан с выпивкой и осушила его залпом.

– Поскольку с моим вознаграждением все вопросы решены, следует поговорить о вашем снаряжении, – заметила она. – Советую вооружиться и прикупить хорошей обуви. А продовольствие я возьму на себя.

– Идёт, – отозвался Всебор. – Думаю, нескольких дней вполне хватит.

На улице стемнело, завыли дворовые собаки, и Брагед открыл дверь, чтобы впустить их в трактир. Для жителя Спумариса это выглядело странным, но ещё более нелепым и необычным стали действия хозяина, когда он запер двери и для верности подпёр их здоровущим бревном.

– Какого чёрта!? – воскликнул Палько. – Это что, местный обычай такой?

– Я вас предупреждала, – зашептала Ританаль. – Калибар давно не тот, каким был раньше и то, что для вас нелепица, для нас способ сохранить собственную шкуру.

Заиграли скрипки и волынки. Весёлая музыка должна была поднять настроение, но люди почему-то помрачнели и даже перестали разговаривать.