Дети Лабиринта

Поначалу ситуация шла отлично – у левого прохода виднелись две грудки камней и ни одного мертвеца – но постепенно они выбивались из сил и сдавали позиции. В итоге остались мы двое, а теперь только я, посреди, насколько поняла, живого лабиринта.

Такие пользовались популярностью у богачей с Элизийского острова. В новостях видела…

Вдали за растительной стеной выглядывал высокий холм с монументальным особняком на вершине. Этажей пять или шесть, светлые стены и при этом построенный как-то криво. Неровные блоки-комнаты не совсем точно друг к другу подходили, огромные щели видно аж отсюда, а ведь расстояние будет километр-другой.

Самое приметное в окружении – небо. Полнящийся тысячами, а то десятками тысяч звезд космический купол освещал не хуже солнца. Светил было столь много, что внимание не сразу зацепилось за то, что сейчас вообще-то ночь. Ярко, как днем, разве что оттенок света более холодный, будто бы от люминесцентной лампы, из-за чего мир казался слегка серым.

Кстати, на счет люминесцентных ламп и других сложных словечек – нужно разобраться с памятью. Вот так в мыслях, вроде бы, вспоминаются детали, но ничего конкретного о себе припомнить не могу.

Ну да ладно. Нужно думать, что делать дальше. Без понятия кто я, что здесь делаю и как здесь оказалась, но вот главного – способности мыслить – меня не лишили. Я обязательно всё вспомню, чувствую это. Каждую секунду всплывают новые, но при том столь знакомые знания. И они настаивают на поиске нормального оружия, а затем и убежища.

Кинжал торчал из груди. Сам по себе не болел, но на прикосновения реагировал острыми вспышками, будто колет прямо в сердце. Попробовала вытащить, но от боли потемнело в глазах. Из раны посыпалось чуть-чуть рубиновой крошки. Пыталась ещё несколько раз, но руки слишком сильно дрожали. Сам кинжал не пошелохнулся ни на миллиметр. Гиблое дело, без посторонней помощи я ничего не сделаю.

Нормальную железяку нашла спустя несколько минут, большую часть времени из которых заняло медленное ковыляние короткими шажочками, дабы лишний раз не тревожить стилет в ране. В руках оказался поцарапанный, но вполне целый меч с клинковой частью около метра в длину и рукоятью под две руки, с обоюдоострой заточкой и одним долом. Такие вроде бы назывались полуторными, или же «бастардами».